Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ирини сразу отвела глаза: «Уставилась, бесстыжая, что люди подумают?» – ругала она себя и посмотрела на Ксенексолцу, но та тоже, как завороженная, смотрела на незнакомца. И тоже, как очнувшись, теперь уставилась на подругу.

– Что, не узнаешь? – усмехнулась Ирини.

– Кого?

– Меня. Смотришь, как первый раз видишь.

– Слушай, смотри какой парень, – показала на него глазами Ксенексолца, – Неженатый, наверное, вот бы мне такого. Смотри, какой симпатичный. Прямо красавец. А как держится!

– Ты ж замуж собралась за Муратиди Ваньку, тоже красавец, разве нет?

– Да, ладно тебе! Шучу, шучу, – засмеялась Ксенексолца, – вижу и тебе он понравился, разве нет? – передразнила она подругу.

– Красивый, ничего не скажешь, – ответила Ирини, пристально рассматривая его исподтишка, – кого – то он мне напоминает, сил нет, не могу вспомнить.

К ним подошел брат Ксенексолцы.

– Вась, кто это? – показала глазами сестра, – откуда он взялся?"

"– Неделю назад их семья приехала с Сибири в Шокай, чуть разместились там, и вот он сразу поехал сюда: ищет своих родственников. Между прочим, хочет видеть Христопуло. – Василий оглянулся на подходившего к ним парня, посмотрел заговорщически на подруг и спросил:

– Ирини, неужели не узнаешь своих родных?

Ирини напряженно смотрела в сторону приближавшихся ребят. Вдруг она побледнела и, от удивления, не веря глазам, отступила назад. Непроизвольно раскрывшийся рот, прикрыла ладонью:

– Алексис? – светлые брови Ирини поползли вверх. К ним уже направлялись незнакомец с Генералом и Митькой Поповиди.

Ксенексолца поскорее забрала ребенка из рук подруги.

Алексис на радостях поднял Ирини с пола и обнимал на весу с минуты две. Потом Ирини только успевала смахивать слезы широким рукавом блузки.

Ксенексолца растерянно проговорила, глядя на подругу:

– Поистине, «у радости глаза круглые, а у страха глаза велики!» Посмотрела бы ты, какие у тебя круглые глаза!

– Немудрено, – ответил за нее Алексис, – так бывает, когда вдруг встретишься родственникам после стольких лет!

Он взял на руки маленькую Наталию, заговорил, угостил леденцом. Довольная девочка, крепко ухватила доброго дядю за шею.

Алексис прогостил у Роконоцы три дня и Ирини оставалась там ночевать, потому что гость рассказывал и рассказывал, а Христопуло с Харитониди, Истианиди, знакомые, друзья, которые понабились в дом до упора, все не хотели отпускать его. Столько хотелось им расспросить о ссыльной жизни Алексиса, его родных и других соплеменниках. Первое, что Алексис поведал – все в их семье живы, но не знают ничего о дяде Костасе Метакса, его арестовали отдельно в Сочи. Пришли в школу и забрали прямо на его уроке. Роконоца, Ксенексолца и яя София очень сокрушались по этому поводу: они знали и любили Костаса.