Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Ну, нет, – Иван поднял палец и поднес его к своему носу, копируя манеру Самсона, – гусь свинье не товарищ, не так ли говорит яя София? – он обернулся к Арсену.

Тот смущенно улыбнулся и поддакнул:

– Правильно, правильно.

Несколько минут друзья шли, понуро опустив головы.

– Вот – те и на! – вдруг поделился своими мыслями Иван. – Еще и подумать не успел, а уже все знают…

– Что знают? – прикинулся непонятливым Слон

– Ну, что мне нравится Ирини.

– А тебе она в самом деле нравится?

– А кому она не нравится, сам же говорил…

– Вот-вот. И Мураду она нравилась. Ну а мне, по правде, другая нравится больше. Та не такая красивая, но душевная.

– Я знаю кто, – засмеялся Арсен.

– Помалкивай, тебя не спрашивают, – Слон толкнул его локтем в бок.

– Ой, ой, кто же такая? Эльпида, что ли? – вяло спросил Иван.

– А ты откуда знаешь?

– Да все знают, или догадываются.

Слон был явно удручен:

– Ничего себе: так прям все-все и знают?

– Да успокойся, кому какое дело. И вообще, что это за феодализм какой-то: жениться только на своей нации. Я вот возьму и женюсь на казашке.

Слон хохотнул.

– С тебя станется, дурак! И родится, тебе на радость, узкоглазая доченька. Арсен тоже хихикнул.

Иван вдруг остановился:

– Завтра же спрошу у Харитона, что это за дела, неужели, если я захочу жениться на гречанке, ей не позволят? Дед Самсон – пещерный человек, он рассуждает по – старому. А если это любовь? – Иван распалялся, руки его ожесточенно жестикулировали, он как бы сам с собой рассуждал.

Слон грузно шагал рядом и сопел. Разговор он воспринимал серьезно. Уже на подходе к дому Новикова сказал:

– Ну ладно, не женишься на Ирини, зато все остальное у тебя должно сложиться хорошо, ведь ты русский, а русским везде зеленая дорога, не то, что я – бедный армянин. Мне вообще труба, – он сплюнул. – Подождите меня, я посмотрю, где Серега. Пусть собаку подержит: она у него злющая.

Он ожесточенно дернул ручку калитки. Хлипкая дверца скрипнула и затем легко охнула, закрываясь за вошедшим. Захлебываясь, залаяла собака.

Минуту Иван смотрел на калитку с удивленно вздернутой бровью, подумал:

«А ведь точно, он на Эльпиду серьезные виды имеет. И молчал все время, думал никто не замечал, как он с лица меняется при виде ее? И про меня все-все знают, тоже, небось, все на лице написано, – думал он удрученно. – Эх ты, простачок!».

Иван вздохнул, повел глазами вокруг. Арсен уселся на лавку в тени молодого тополя, разморенный жарой, закрыл глаза. Саманный, низкий домик был крайним на короткой улочке, на самой окраине поселка. Иван зашел за угол и перед ним открылась бескрайняя степь, с колышущейся, высокой травой. Легкий утренний ветер дул в его сторону и было приятно вздыхать смесь степных травных запахов.