Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Глава двадцать первая

Ранним утром, в пятницу, Савва поднялся на работу с тяжелой головой. Полночи провозился со своим сердцем. Скорая, вызванная женой, сделала какой-то укол, и он забылся. Сегодня можно было бы пойти к врачу, но вроде бы жжение в области сердца прекратилось. Ощущалась слабость. Конечно, полночи не спать! Савва обычно перед работой старался лечь вовремя. Сон – святое дело! Иначе откуда было взять энергию работать? Особенно, когда на работе надо было носить тяжести. Но, на этой неделе намечалась только легкая столярная работа. Савва не любил отпрашиваться, объясняться, уж лучше как-нибудь отработать.

– Ну как ты? – спросила Зинаида, заботливо заглядывая в глаза.

– Да ничего. Как будто отпустило, – морщился Савва.

– Вчера ты меня напугал, – она сочувственно гладила его по плечу пока он завтракал. На столе дымились горячие оладьи, которые он обожал.

«Молодец, Зинаида!» – подумал Савва и улыбнулся ей. Зина счастливо заулыбалась в ответ.

– Я так не хочу, Саввочка, чтоб ты шел сегодня на работу…

– Да, сейчас я чувствую себя нормально. Может, это и в самом деле был какой-то спазм сердца, как сказал врач, – успокоил он ее.

– Савва, пожалуйста, отпросись с работы, приди к обеду. Пожалуйста. – Она жалостливо-заботливо смотрела на него, предупреждая его желания: быстро подала полотенце вытереть руки, положила на оладик инжирный джем, подала. – А я сейчас же схожу в поликлинику, запишу тебя на прием. А?

Савва пожал плечами:

– Ну ладно, раз ты настаиваешь. – Он довольно тяжеловато встал из-за стола. – Приеду к часу где-то, если сумею отпроситься.

– Я запишу тебя на два или три часа. Хорошо?

– Хорошо. – Он остановился в дверях, прислушался к своему сердцу. Вчерашнего острого ощущение жжения не было, но что-то тяжелое и давящее, не сильно, но ощущалось.

«Эх, старею уже, старею», – подумал он с горечью. Улыбнувшись и кивнув Зинаиде, он пошел к калитке. В воздухе стоял запах мимозы. Она только что начала цвести. Савва покрутил головой откуда идет запах. У соседей рос маленький, но пушистый куст мимозы.

«Надо и себе посадить, – подумал он. – Да… стареешь ты, братец, – снова он обратился к себе, – каково тебе пришлось этой ночью. Дала тебе младшая дочь прикурить. Мало не показалось!»

Он не собирался никому говорить, что явилось причиной его сердечной боли. Тем более, он считал, что гнев дочери почти справедлив. Горько было сознавать, что никто его никогда и не поймет. И, как не крути – везде виноват он. На самом же деле это не так. Как это доказать Жене? Невозможно доказать, что мама ее житья не давала ее отцу. Что еще немного и можно было спятить от такой жизни. Что покоя ему не было ни дня в семье, никого не волновало.