Красная линия

– Поехали домой, – большой палец ее руки принялся нежно гладить мой кулак, и я почувствовал, как сумасшедшее напряжение медленно отступает.

Черт возьми, она уже знала, что здесь произошло. Ее короткий разочарованной взгляд, брошенный на Вайдмана, говорил больше всяких слов. Микки снова посмотрела на меня, и все вокруг вдруг перестало существовать.

– Я приготовлю тебе яичницу, – она робко улыбнулась, и тогда я окончательно понял, что пропал.

Стоящий рядом с нами Эш громко хохотнул.

Напряжение слетело с меня, как шелковое покрывало, уступая место новым эмоциям, о существовании которых я даже не подозревал. Я разжал пульсирующий кулак, взял Микки за руку и повел к выходу.

На хрен Эша с его гребаной красной линией.

Он может поцеловать мою задницу.

Глава 28

Я проснулась в объятиях Дэйва.

Громадное тело хоккеиста прижималось ко мне, а его эрекция бессовестно упиралась в мои ягодицы. Наши тела так безупречно соединялись, что мне захотелось разрыдаться. Эти проклятые объятия ощущались слишком правильными. Идеальными.

И это казалось самой большой ошибкой.

События вчерашнего вечера пронеслись в голове американскими горками, отзываясь тупой болью в висках. Вопли полуголой девицы. Картина в уборной. Предательство Лиама. Кровь. Много крови. Безумие Дэйва. Такси и…

Утро.

Кажется, алкоголь в очередной раз подействовал на меня как снотворное, а Дэйв…

Он ведь не воспользовался этим?

Я опустила глаза и похолодела от ужаса, когда обнаружила, что на мне нет ничего, кроме спортивных белых трусиков. Рука Каллахана по-хозяйски лежала на моей обнаженной груди, наши ноги были переплетены, а его горячее дыхание щекотало мне затылок.

– Доброе утро, маленькая пьянчужка.

Мое сердце не было готово к этой сонно-сексуальной хрипотце. Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоить подскочивший пульс.

– Напомни, когда это я дала тебе разрешение прикасаться к моим девочкам?

– Вчера, – усмехнулся негодяй. – Где-то в промежутке между фразами: «Дэйв, ты как благородный лев в мире лживых хорьков» и «Долбанный Каллахан, если ты сейчас же меня не трахнешь, клянусь собственными яичниками, я убью тебя».

Мое лицо запылало от стыда. Я снова глубоко вдохнула, чувствуя, как теплый колючий воздух болезненно наполняет легкие, и зажмурилась. С сегодняшнего дня я вношу серьезные поправки относительно «сухого» закона в свою жизненную конституцию.

– Мы же не…

– За кого ты меня принимаешь? – в голосе Дэйва обида смешалась с раздражением.

Спасибо тебе, господи.

– Окей, благородный лев, ты не мог убрать свой королевский хвост подальше от моей задницы.

В считанные секунды Дэйв перевернул меня на спину и оказался сверху, вжимая меня в жесткий матрас.