Красная линия

 – Иначе ты покинешь его в мешке для трупов.

Затем я отпустил его, и придурок тут же бросился собирать с пола свою разбросанную одежду и обувь. Схватив шмотки, он поспешил к входной двери, где я перегородил ему путь.

– Тебе это не понадобится, – я вырвал из его рук куртку, кофту и ботинки, и отшвырнул их в сторону. – Ты ведь у нас уже парень закаленный.

– Ты шутишь? – его нижняя губа трусливо задрожала. – Мой дом находится в Кенвуде!

– Три секунды, – нетерпеливо произнес я.

– Беги, Форрест, беги, – усмехнулся Эш.

И ублюдок побежал. Босиком. В одних гребаных джинсах.

Надеюсь, патрульная машина не успела далеко отъехать.

Я захлопнул за ним дверь и плотоядно улыбнулся.

– Ну что, Эмбер, поболтаем?

– Да вы, блять, чокнутые! – испуганно воскликнула она, натягивая халат, который ей по-джентельменски вручил Вегас. – Что вам от меня надо? Я не знаю, где эта маленькая шлюшка! Может, сосет уже где-нибудь новый богатенький член…

Мои глаза заволокло красной пеленой ярости. Я дернулся вперед, но Эш оттолкнул меня.

– Полегче, Каллахан. Ее нельзя трогать.

– Отвали, – прорычал я, отталкивая друга."

"Я схватил ближайший стул, перевернул его спинкой вперед и уселся рядом с диваном, прямо напротив сучки. Мне было больно смотреть ей в глаза, потому что тогда я видел перед собой Микки, поэтому я сосредоточил взгляд на ее тонких потрескавшихся губах.

– Как ты раздобыла фотографии?

Эш сел на мягкую ручку дивана и холодно добавил:

– Имей ввиду, Эмбер, солжешь – сядешь.

– Я не хочу в тюрьму, – она взволнованно облизала сухие губы и вздохнула. – Микки сама мне их дала.

– Я сейчас убью ее, Эш, – предупредил я друга, нервно покачиваясь на стуле. – Говори гребаную правду, иначе, клянусь богом…

– Эмбер, если ты нам не расскажешь, как все было на самом деле, то следующие лет двадцать проведешь за решеткой. Поверь, это очень дерьмовое место, милая. Там нет ни членов, ни травки.

– Нет-нет-нет, я не хочу в тюрьму… Пожалуйста, – она обняла себя руками и принялась раскачиваться взад-вперед. – Я просто… скачала эти фотки, ясно? Мы сидели с Микки в кафе, и когда она отвлеклась, я сбросила папку со снимками себе на телефон. Мне просто нужны были деньги. Вам этого не понять… Не отправляйте меня в тюрьму, пожалуйста!

Я вспомнил тот вечер, когда в последний раз видел Микки, во всех его омерзительных деталях, словно перед глазами на медленной скорости прокрутили кинопленку.

У меня потемнело в глазах.

Я сжал руку в кулак и впился в него зубами, стараясь заглушить сумасшедшую душевную боль физической. Эта боль была настолько невыносимой, что мне казалось, будто я горю заживо и вот-вот сдохну от болевого шока.

Какой же я мудак.

Я поступил с Микки так, как поступали с ней все, – я предал ее.

Заслуживаю ли я прощения?

Определенно нет.