Красивый, плохой, злой... (СИ)

 — Всего пару недель и ты будешь в порядке. Мы все, будем рядом.

Глава 41. Прощальный разговор братьев. Блестящая ложь Райана

Айрен

Прошло около трех недель.

Не может быть. Я забыл это чувство, а может никогда его и не испытывал в своей жизни. Но сейчас, это случилось. Я убил человека, который был мне не безразличен. Более чем, не безразличен. Точнее, я до сих пор не верю что это случилось. Они мне врут, нагло в лицо. Отец и Райан — они лгуны. Она не могла умереть. Я чувствую, что она где-то живая и ходит по этой чертовой планете. Мне кажется, я бы почувствовал её уход. Его не было. Она здесь.

Мне нет покоя. Уже третью неделю в этих белых стенах. Вердикт вынесен — я болен. Так говорят все, так говорила моя семья и она в том числе. Но я точно знаю, что я в порядке. Всё же, лучше быть здесь, чем там, откуда нет выхода. Это место было мало похоже психушку. Скорее, на чистую тюрьму, в которой никто не говорит и откуда нельзя выходить. Существование, и только.

Не думал, что Райан решит меня навестить. Я был чертовски удивлен его приходу. Неужели, пришел добить меня. Отлично. Самое время. Жалею, что не довел дело до конца.

Меня вызвали в отдельную комнату, для так называемых свиданий. Смирительной рубашки на мне конечно не было, но я уже начинал чувствовать себя больным. Меня вели как преступника.

Открыли передо мной дверь и он уже был там. Ждал. Но даже не взглянул на меня. Продолжал сидеть за столом и смотреть перед собой.

— Зачем пришел? — ледяным тоном спросил я, садясь за стол напротив него. — Так и будешь молчать? — он молчал целую минуту, и я не сдержался от очередного вопроса. Его испепеляющий взгляд и он, словно не живой. Снова игра. Как меня это достало.

— У тебя всё получилось, — кивнул Райан, в комнате воцарилось эхо от его голоса. — Ты всё-таки отнял всех, кого я люблю, — прозвучало искренне, и мне стало нехорошо.

Я стал сомневаться. Сердце стало вести себя иначе. Они все думают что у меня его нет, но оно есть. И оно болит. В этих стенах мне не узнать правды, потому я должен вывести его на эмоции. Это и будет правдой.

— Хватит, врать! — подался я вперед, чуть привстав со стула. — Розмари жива! Вы всё подстроили. Хочешь убедить меня в её смерти и чтобы я страдал? Не стоит. Я и так страдаю, — распалялся я, возвращаясь на место. — Всё что прошу. Скажи правду. Как она? — я просил и впрямь по-хорошему, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Холодный и черствый. Он всегда был таким. Не знаю в который раз задаю этот вопрос, но что она в нем нашла? Что?

— Я любил её, — и снова этот холодный тон и не менее ледяной взгляд. — А ты лишь хотел её поиметь. Чувствуешь разницу? — после этих слов мои руки задрожали, а его руки полезли в карман пиджака.