Красивый. Богатый. Женатый

— Я думала, я тебя больше никогда не увижу, — шепчу ему в плечо. — Так страшно было… я… прости, прости, пожалуйста, если сможешь.

Он молчит, гладит меня по голове, а я продолжаю говорить. Признания даются легко.

— Я люблю тебя. — Прижимаюсь к нему еще крепче. Мне все равно, что он подумает. Я лишь хочу, чтобы он знал. — Просто люблю, и все. Я такая дура, злилась и на тебя, и на себя, что не могу ничего сделать… но все это неважно, такие пустяки, оказывается, когда понимаешь, что больше не увидишь, что вот так вот жизнь…

Слезы заливают лицо, я тихо всхлипываю. Вот и сказала то, что обещала себе обязательно сделать, если выберусь, если останусь жива.

— Я не знаю, что на меня нашло, эта Арина, она же… Вообще, я не ревнивая и сцены никому не закатывала. Да еще и наорала на тебя… а ты приехал… здесь.

— Ну а где мне еще быть, как не с тобой, — наконец, произносит Дима, и мое сердце сжимается от сладкой боли. — Арина помогает мне управлять компанией, и на этом все.

Так и хочется переспросить: «Точно?» — но я себя сдерживаю. Раз сказал, значит, так и есть.

— Я очень тебя люблю. Правда. Я… Дим, я хочу быть с тобой, потому что я тебя люблю. И все. Нет других причин и… даже если ты никогда не разведешься, я все равно тебя люблю. Только это и имеет значение. Завтра может никогда не наступить.

Чувствую, как он напрягся от моих слов, как еще крепче прижал к себе. А я знаю, что это далеко не все, что я должна ему сказать, в чем признаться.

— Прости… я сглупила… я не знаю, мне не нужно было идти с Антоном… он хороший парень, я назло, и это так отвратительно... — Хочу приподнять голову, но совесть не дает заглянуть ему в глаза. — Ничего не было, честно…

— Никогда так больше не делай, договорились? — произносит он спустя пару минут мучительной тишины. — И забудем об этом.

— Обещаю… никогда.

Вот оно — счастье: обнимать любимого, проживать с ним каждое мгновение так, словно оно последнее. Потому что жизнь может не дать второго шанса сказать «люблю».

Я это точно знаю.

— Ты же в Лондон собирался. — Я уже как-то незаметно для себя уселась поудобнее на колени Диме и спрятала лицо у него на груди. — Не полетел, значит…

— Не страшно. — Он рассеянно гладит меня по волосам. — Не думай об этом.

Замираю от его ласкового убаюкивающего голоса. Так непривычно и приятно. Чувствую, что меня снова клонит в сон. Но я так боюсь уснуть, а потом проснуться и понять, что все это было не наяву. Поэтому начинаю спорить, чтобы взбодриться.

— Я хочу думать о твоих делах. И знать хочу все. Это же часть твоей жизни, а значит, и меня касается.

Я замолкаю, практически не дышу, жду его реакции — ведь я так ругалась на его бизнес, постоянные исчезновения по делам, а сама, хоть и работаю в его компании, толком ничего о ней не знаю.

— Хочешь? — негромко переспрашивает Дымов.