Рецепт красивой смерти

Но ее придерживаются те, кто так и не получил от Пигарева заветный телефон.

– И что говорят эти?

– Что друг Пигарева вовсе не задаром людей к себе пускает. Вроде как пустит в дом, сам документы выкрадет, а потом шантажом оплату требует. Мол, помогу документы вернуть, если мзду заплатите.

– И как же это до сих пор не открылось? – улыбнулся Лев. – Те, кто вернулся, должны же об этом знать.

– Они, мол, молчат, чтобы лохами не прослыть, – пояснил Увербеков. – Да что с них взять – деревня. Развлечений у нас не так много, вот народ и изгаляется.

– Сам Пигарев с этого что-то имеет?

– Так, чтобы намеренно, – нет, – отмел версию Крячко капитан. – Бывает, что те, кто у его друга пожил, потом в знак благодарности поднесут Пигареву стакан-другой, но чтобы специально этим зарабатывать, такого за ним не замечал.

– И по каким критериям Пигарев выбирает, кому давать телефон, а кому нет? – поинтересовался Гуров.

– Из соображений личной симпатии. У него приятелей много, и в столицу на халяву съездить многим охота.

– А из чужаков? Случайные люди могут на этот телефон рассчитывать?

– Не думаю. Он ведь его только в памяти держит, и звонит всегда сам. По-пьяни он и имени своего не вспомнит, не то что номер. Когда трезвый бывает, тогда звонит, а на трезвую голову он кому попало подарки не отмеривает.

– Да, задача, – вздохнул Гуров. – Похоже снова «пустышка».

– Надеялись через него на кого-то еще выйти? – догадался Увербеков. – Вы не спешите с выводами. Пигарев, хоть и пропойца, но мужик смекалистый. Если когда-нибудь и промахнулся с выбором, непременно вспомнит.

Разговор перешел к бытовым вопросам, а когда стаканы опустели, в кабинет заглянул мужчина в белом халате и сообщил, что Пигарев пришел в норму. Увербеков коротко кивнул, и мужчина испарился.

– Пойдемте, товарищ полковник, познакомлю вас с нашей достопримечательностью, – произнес капитан и повел Гурова по узкому коридору к двери с надписью «Лазарет». В душной комнате на топчане лежал мужчина неопределенного возраста. С одинаковой долей вероятности ему могло быть и тридцать, и шестьдесят лет. На вошедших он смотрел печальным взглядом, полным тоски и вселенской скорби.

– Здорово, Пигарь, – панибратски произнес Увербеков. – Что же ты снова за старое взялся? Обещал ведь завязать.

– Виноват, товарищ капитан, не сдержался, – ответил тот. – Водка уж больно вкусная попалась. Кремлевская, с куполами и башенками. Не водка, а чистое произведение искусства.

– Скажешь тоже, произведение искусства. Тебе бы книжки писать, – рассмеялся Увербеков. – Ладно, оставим лирику. Тут по твою душу полковник из Москвы прибыл. Пообщайтесь, а я пока делами займусь.