Рецепт красивой смерти

Но вы все же больше ориентируйте молодых на работу внутри России. Это самый важный участок работы.

– О, мудрый эмир Хасан! Если бы вы знали, как нам не хватает опытного, знающего жизнь руководителя! Нам приходится постоянно таиться, поскольку везде и всюду шастают ищейки федералов. Но мы настроены не сдаваться и довести свое дело до победного конца.

Пообещав немедленно выслать своего представителя, донельзя довольный Хасан попрощался с «Энвером».

– Да, Лева, ты был прав – прискачет эмиссар очень скоро… – выключив диктофон, покачал головой Вольнов. – Тем более что сегодня ночью «световеровцам» придется пережить еще один налет. Да и мне сегодня спать не придется…

К ночи в Подвербино большой деревенский дом был уже обставлен в соответствии с исламскими традициями, даже над его крышей была возведена башенка-минарет с полумесяцем на шпиле. Пять сотрудников ФСБ, одетых, как принято у учащихся медресе, поспешно повторяли аяты Корана. Готовилась и «массовка» – трое местных жителей согласились сыграть роль православных, которые тяготеют к исламу.

На тот случай, если «световеровцы» надумают переезжать в Россию, Вольнов присмотрел за околицей Подвербино заброшенную колхозную лесопилку, возведенную еще в пятидесятые, но до сих пор крепкую, надежную постройку. Самое ценное заключалось в том, что пилорама стояла в разросшемся осиннике и со стороны была почти не видна – это обстоятельство могло особенно прельстить исламистов.

А Гуров и Крячко почти на уровне дрессуры «натаскивали» вконец измученных бесконечными репетициями Лихарева и Бунцагина. Расхаживая по комнате «явочной квартиры», Лев, наверное, уже в сотый раз вдалбливал успешному бюрократу и вору, но совершенно бездарному как актер Лихареву азы того, что он должен рассказать эмиссару Хасана. И вдруг его осенило: он вспомнил комедию Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». А что, если у Лихарева болят зубы и он толком не может говорить? А ну-ка… И голова экс-помминистра тут же украсилась обмотанным вокруг лица теплым пуховым шарфом. Этот вариант оказался и в самом деле весьма удачным. Лихарев теперь мог общаться только сквозь зубы, и даже сказанное им не в тему и невпопад можно было списать на зубную боль.

Но самое хреновое было то, что он постоянно забывал свое «новое имя» – Реджеп Гаррани. Гуров до седьмого пота заставлял его запоминать имя, а один из «молодых исламистов» поспешно обучал Лихарева азам исламских канонов. Впрочем, он ухитрялся забывать и это.