Красиво разводятся только мосты

Полина готовила ужин. Демьян разбирал сумку, принимал душ.

Две изящных тарелки. Два дорогих бокала. Бамбуковая чашка с салатом. На подоконнике впритык к столу изысканно-простая, прозрачная, квадратная ваза с живыми ирисами.

«Синие цветы. Синие тарелки. Красиво», — машинально отметил Демьян.

Вкусно пахло дымом и жареным мясом.

— Какое будешь? Сухое? Красное? — открыла холодильник Полина.

Демьян не любил вино. Не ценил, не понимал, от вина его мучила изжога. Но женщина, что была замужем за влюблённым в производство алкоголя человеком и жила с ним пять лет, не принимала его увлечение, виски и коньяки брезгливо называла самогонкой и упрямо пичкала его дорогой кислятиной из сомнительных шато.

Внутри знакомо поднялось раздражение.

— Мне воды, — Демьян подавил желание встать из-за стола и уйти.

Получил стакан тёплой негазированной минералки: по стойкому убеждению Полины, вода должна быть комнатной температуры.

— Плохо себя чувствуешь? — она села напротив.

По заведённой традиции дальше он должен спросить: «А что, воду пьют только больные?», противостояние перейти на новый уровень — переброской колкостями, потом перерасти в ссору.

Дальше сценарий предлагал сюжетную развилку: или он хлопнет дверью и уйдёт, а мириться, бурно и необузданно, они будут завтра, или мириться они будут сразу, проверяя на прочность кровать.

— Не то, чтобы плохо, но неважно, — попытался разорвать Демьян порочный круг ссор, ставших привычными. — Устал.

Полина понимающе кивнула.

— Ну за приезд? — подняла бокал. — Или сначала за ваш успех?

— За приезд.

Мелодично звякнуло стекло.

— Много получили наград? — терзала ножом и вилкой сочный стейк Полина.

— Три.

Демьян набрал воздуха в грудь, чтобы рассказать.

За «Боги Асгарда» — эли, сваренные по оригинальной рецептуре и оформленные по мотивам скандинавской мифологии. За «Монастырский мёд» — медовуху премиального качества по классическим рецептам Древней Руси, его гордость. И за новинку «Вишнёвый спас». «Ну это как яблочный сидр, — говорил их технолог Витя, — только лучше».

Набрал — и выдохнул, так ничего и не добавив. Это Аврора слушала его с интересом, удивлялась, уточняла, расспрашивала. Жена давно не считала нужным даже изображать интерес. Её восточной яркости лицо тут же приобретало выражение смертной скуки — в лучшем случае, в худшем — Полина просто перебивала и задавала вопрос на другую тему.

Сказать, что Демьяна это до сих пор обижало — уже нет. Сначала он философски принимал: она не должна любить то же, что и он. Теперь мелко мстил: также кривился, когда Полина начинала рассказывать о своих дизайнерских успехах. Глаз за глаз, он тоже не обязан вникать в референсный концепт по гуманитарной формуле «Проект как что?».