Красиво разводятся только мосты

— Ничего, в тюрьме научат, — хмыкнула та.

— Вот ты… — покачала головой Аврора.

— Что есть, то есть, — улыбнулась Ирка. — И как она тебе? Ну, помимо того, что сука и хамка.

— Ну, такое… Я особо не рассмотрела, конечно, больше со спины. Высокая, стройная, ухоженная. Брюнетка.

— А на морду лица?

Аврора пожала плечами.

— Типичная брюнетка. Демьян так и не рассказал, из-за чего они поругались и какие у неё были планы, что участие мужа в важном для него проекте так бедняжку «расстроило», — показала Аврора кавычки. — Но её это так задело, что она влепила ему пощёчину, объявила, что подаёт на развод и понеслась как фурия, расталкивая людей.

— Ну, знаешь, даже если ты в жопе — не обязательно быть говном. — Ирка встала. Сделав два шага, остановилась и вдруг заржала. — Слушай, а ты, случайно, не назло ей с Кораблёвым переспала? Кулаками ты, может, и не умеешь, но так даже изысканней.

— Только об этом и думала, как бы позаковыристей ей отомстить, — усмехнулась Аврора.

— Давай по шампанскому, — достала Лебедева из холодильника бутылку.

— Давай лучше сходим к Воскресенскому. Пока я тут. Ты обещала!

— А ты что опять проспорила? — Ирка невозмутимо срывала с горлышка фольгу. — Романовский умолял тебя вернуться? На коленях?

— На колени я ему встать не позволю, даже если попытается. У него всё же артрит. И унижать не буду. Он и так в отчаянии.

— Но… — вставила Ирина, откручивая проволоку.

— Без «но». Я сказала ему, что изменила.

— Лебедева, ну ты, как всегда, — с укоризной покачала головой Ирка. Скривилась, с силой ухватившись за пробку. — Зачем?

— Если он это примет, я вернусь. Не сразу, не вот прям щаз. Дам нам обоим время, а потом, наверное, попробую. Сейчас мне кажется, что я смогу попробовать. Моя мать, например, смогла.

Шампанское открылось с хлопком.

— На самом деле получается у многих. — Поставила на стол бутылку Ирка, тяжело вздохнула. — Но уже не в вашем случае. Бабы часто прощают, мужики — нет. Это он тебя теперь не простит и будет считать себя правым. Ты потеряла преимущество.

— Плевать, теперь это его проблемы. Я же не сказала, что вернусь. Не уверена, что смогу. Не обещаю, что не пожалею. Но что сделано, то сделано. Одевайся!

— Не, не, не, не, — заартачилась Лебедева. Поставила на стол две белых «офисных» кружки.

«Из этой кружки пью только я и мои будущие жертвы», — прочитала Аврора на крайней.

— Ну, как хочешь, — она встала. — Я пойду сама.

— Куда это вы собрались? — заглянула в кухню Иркина мама.

— Да так, недалеко, — отмахнулась Ирка. — Прогуляемся. Купить что-нибудь надо?

Пока мама думала, заглядывая в шкафы и холодильник, а потом вынесла вердикт: «Ничего не надо», Ирка добавила третью тару. Зашипело шампанское."

"— За нас, девчонки! — подняла Ирка кружку.

— За нас! — стукнулись они грубым фарфором.