Красиво разводятся только мосты

Прекрасно! Аврора нажала «заказать» и посмотрела на Романовского.

Он так и стоял. Качал головой, словно не верил.

И не хотел, не мог осознать. Проглотить. Переварить.

Аврора уже села в такси, а её муж так не двинулся с места.

«Да, это больно, Валер. Это как жить с ножом в груди. Но не я это начала».

Глава 42

— Самойлова, ты чокнулась, что ли? — вышла из дома Ирка.

Небольшой дом с пятнами облупившейся штукатурки на фасаде остался Иркиной маме от бабушки. Ещё когда Ирка с Авророй учились в школе, а её мама хорошо зарабатывала, она пристроила к дому мансардный этаж, тёплый гараж, провела воду, поставила вместо печки котёл отопления.

Коттеджем от всех улучшений бабушкин теремок, конечно, не стал, так и выглядел обычным частным домом, не особняком. Котёл приходилось топить, дрова-уголь покупать, да и обветшал он сильно с той поры, как с работой у Иркиной мамы разладилось, а потом она и вовсе уволилась, чтобы помогать с внуком. Но когда «удобства» в доме есть (душ, горячая вода, ванна), всегда лучше, чем когда их нет.

Ярким жёлтым пятном у ворот отцветала форзиция. Пахло зелёным луком — тонкие перья дикого лучка, что пробились у забора, кто-то примял. Громко лаяла собака.

Ирка погладила кота, развалившегося на поленнице дров на солнце, и пошла к Авроре доставать из такси груз, что та привезла.

Водитель испуганно сторонился рвущегося с цепи пса, помогая Авроре с самой тяжёлой коробкой. Ирка составляла коробки поменьше под навесом у входной двери.

— Андрей, иди смотри, что тебе тётя Аврора купила, — крикнула она.

— Мне? — выскочил из дома мальчишка, кутаясь в большую бабушкину кофту, в тапочках на босу ногу. Худющий, всклокоченный, бледный. Надрывно закашлял.

Ирка сокрушённо покачала головой.

— Да, заткнись ты уже, — рявкнула на собаку, пошла закрывать за уехавшим такси ворота.

— Тагир, фу! — крикнул вслед за ней на пса Андрей, притопнул.

Пёс замолчал, развалился у завалинки и сладко зевнул с чувством исполненного долга.

— Ты чего ж голышом, — всплеснула испачканными в земле руками бабушка. Иркина мама пришла на лай лохматого сторожа с огорода. — Андрей, ну-ка оденься. Давно температура спала?

— Здрасьте, тёть Вер, — обняла женщину Аврора. Резко пахнуло помидорной рассадой.

— Здравствуй, здравствуй, милая, — обняла её женщина. Повернулась к коробкам с пианино. — Это что ж мы с этим всем будем делать?"

"— Как что! Растить гениального композитора, — подмигнула Андрею Аврора. — На тебе наушники, — протянула самую маленькую коробку. — Беги в дом. А это мы сейчас с твоей матерью занесём.

— Сколько блин в этой бандурине кэгэ? — выдохнула Ирка.

Они составили коробки в зале, само электрическое пианино занесли последним.

— Ой, не скули, всего-то двадцать. — Аврора вытерла со лба пот, протянула Ирке визитку магазина.