Красиво разводятся только мосты

Есть рядовые, которые каждый день добросовестно делают свою работу. А есть я, которая выбрала, что ей нравится. А поскольку мой муж — действительно владелец клиники и к тому же не хотел, чтобы я вообще работала, то позволил мне оперировать, что нравится. И мне нравилось. Чистенько, аккуратненько. Люди быстро идут на поправку, худеют, радуются. Никто не умирает. И вдруг…

— Это первый твой погибший пациент? — Демьян встал. Размял плечи. Хрустнул шеей, проходя по комнате.

— Не считая тех, что были на скорой. Но там другое, там я работала не одна, это была не моя зона ответственности, и я очень быстро ушла, потому что не смогла.

— И всё же, — Демьян развёл руками, — пока у меня больше вопросов, чем ответов. Вопросы к журналистам, которые устроили травлю. Вопросы к родителям умершей женщины, запросившие пятьдесят миллионов. Вопросы к твоему мужу, который всё это допустил.

— Он не всемогущий, Демьян. Известный, влиятельный, но такой же человек, как любой другой. Его я ни в чём не виню. Ну кроме, ты знаешь, — она вздохнула. — Но это другое.

Чайник шипел, закипая. И пусть в голове крутилась операция и разговор с адвокатом, больше говорить об этом не хотелось. Они молчали, глядя на пузырьки воды в синей прозрачной шкале.

— Кстати, как твоя выставка? Или что там у вас, съезд медоваров? — спросила Аврора.

— Хорошо, — обнял её Демьян, погладил по спине, утешая. Так приятно и так трогательно.

Аврора ткнулась лицом в его грудь и просто дышала его запахом.

— Завтра последний день, заключительный, вручение дипломов, памятных подарков. Вечером я улетаю, — вздохнул Кораблёв.

— Когда? — встрепенулась Аврора.

— Завтра вечером, — повторил он.

«Вот чёрт!» — она выдохнула, стараясь не выдать, что расстроилась. Это оказалось трудно.

— Можем встретиться в Питере, — предложил Демьян.

Сердце стукнулось в рёбра так сильно, что захотелось прижать его рукой, чтобы не разбилось. Это плохо. Это то, о чём говорила Ирка? Но разве это можно контролировать?

«Человек не властен над своим сердцем, никого нельзя судить за то, что он полюбил или разлюбил», — как-то сказала Жорж Санд.

Чайник закипел и отключился. Стало тихо. Вопрос Демьяна повис без ответа.

— Это неуместно? — улыбнулся он.

Авроре показалось: тоже расстроился, что она промолчала. И тоже старается не подать вида.

— Я не знаю, — Аврора покачала головой. — Не знаю, что меня ждёт в Петербурге. Что будет дальше. Чем всё закончится. Тюрьмой, колонией-поселением, принудительными работами. Двумя годами, тремя.

— Будем решать проблемы по мере поступления. Чай?

— Пожалуй, мне хватит, — она посмотрела на часы. — Поеду домой.

— И почему так не хочется тебя отпускать? — вздохнул Демьян, глядя, как Аврора одевается.