Красиво разводятся только мосты

Но подругу Аврора любила с детства не только за острый язык, а за то, что с ней можно и поболтать, и поругаться, и поспорить, и стихи вслух почитать, но и помолчать.

Сейчас молчалось. Молчалось о ней, не о себе. И за это Аврора тоже, как никогда, была ей признательна: своя беда, зная, каково Ирке, казалась не такой уж и великой."

"Машину Ирина припарковала между двух, похожих как две капли воды девятиэтажек: в одной из них, во дворе школы, так и жили родители Авроры. Ирка с мамой и сыном жили в частном доме на окраине города.

Их школа. Их двор. Их дурацкие девичьи мечты.

Ни одна из них не сбылась: у Авроры так и не было детей, Ирка так и не вышла замуж.

А казалось, они так мало хотят. Но что уж теперь.

— Ладно, давай, до встречи. Созвонимся! — обняла её у машины Лебедева.

— Обязательно, — махнула было рукой Аврора, но Ирка её остановила.

— Погоди, — развернула к себе цветы. Достала спрятанную среди плотных бутонов карточку. — А он не промах, твой Демьян Кораблёв, — прочитала Ирка имя и улыбнулась, засовывая визитку Авроре в карман. — Не вздумай выкинуть, ты же знаешь, я номер уже запомнила.

— Да я и не собиралась, — улыбнулась Аврора: а он и правда не промах.

— А что Андрей слушает? — помахала Аврора мальчишке, так и сидящему в больших наушниках на заднем сиденье машины.

— Когда как. Сейчас, например, классическую музыку. Шопена, Баха, Моцарта. До этого Битлз, Аббу, Куин. Потом были «Юнона и Авось», «Призрак Оперы», «Эвита».

— Ему не рано? — вытаращила глаза Аврора.

Ирка пожала плечами, кутаясь в короткую курточку.

— Ему нравится, он подпевает, а в детском саду убегает в музыкальный зал и там подбирает на пианино, что особенно понравилось.

— Боюсь, он всё же гений.

— А я боюсь, что у него в лучшем случае синдром Аспергера, а в худшем — аутизм или другое нарушение развития. Мне даже с ребёнком повезло, — горько улыбнулась она. — И я за него порву и буду любить всегда, любого, я мать, но отцам, им знаешь, нравятся здоровые, беспроблемные малыши.

Аврора не считала бы себя лучшей подругой, если бы не услышала, что Ирка хотела сказать: «Думаешь, мы нужны Воскресенскому такие?» И раньше Аврора не задумываясь сказала бы: «Конечно!», но сейчас вздохнула.

— Детей пугают дядями, дядей — детьми. Думаю, это только ему решать.

— А я думаю, мне, — улыбнулась Ирка. — А мне никто не нужен. У меня уже есть самый лучший в мире мужчина. С утра десять раз поцелует, двадцать раз обнимет, сто раз скажет «люблю», жаль только в садик долго собирается.

Они обнялись на прощание и разошлись.

Домофон, как обычно, был сломан. Сквозь заслон двух тяжёлых металлических дверей Аврора пробралась в подъезд, пешком поднялась на третий этаж. И замерла.

Стена у двери в квартиру была закрашена пятном свежей зелёной краски.