Красив. Богат. Женат (СИ)

Были и ласка, и слезы, и шантаж, и ничего не работает, поэтому она начала искать другую причину.

Спокойно доедаю ужин, убираю за собой со стола, мою посуду и, взяв, сигареты, иду на лоджию. Слышу, как идет следом и, встав рядом, дает мне прикурить от… Маришкиной зажигалки.

Я обхватываю ее запястье пальцами, прикуриваю, глядя в синие глаза, и силой забираю свой подарок. Действую инстинктивно, ни на секунду не задумавшись о возможных последствиях. Нутро ошпаривает яростью.

- Человеку с большим сердцем от Марины, - шипит ядовито.

Зажимаю зажигалку в ладони и наполняю легкие никотином. В висках стучит кровь, и у меня чешутся руки сотворить какую-нибудь дичь.

- Лазишь по моим карманам, Ина?

- Пфф… и как оказалось, не зря!.. – закатывает глаза, нервным движением выбивая сигарету из пачки, - что за Марина, Арс?..

Смотрю, как она чиркает спичкой, прикуривает и откидывает за спину копну черных волос. Именно в это момент приходит осознание, что нашему браку хана. Он перестал меня устраивать, мне не хватает воздуха.

- Греховцева Марина.

Инга, замерев на мгновение, сканирует меня взглядом. Буквально вижу, как крутятся шестеренки в ее голове, и как рождаются версии одна интереснее другой.

- Я помог ей однажды, когда она с друзьями оказалась в отделении полиции, - проговариваю, глядя ей в глаза.

- Маришка?.. В полиции?.. – переспрашивает неверяще, - я не верю.

- На одну из вечеринок нагрянул Омон, всю молодежь свезли в отделение.

- Ты тут каким боком?

Я не дергаюсь, говорю и веду себя спокойно. Давно известно, хочешь, чтобы тебе поверили – говори полуправду. Инга не должна ничего заподозрить, иначе, я подставлю малыша.

- А кому ей было звонить здесь, в Москве? – затягиваюсь и выпускаю рыхлую струю в приоткрытое окно.

- То есть, ее родители не знают?

- И не узнают, - сощуриваю глаза, - Инга, я обещал Марине.

- А мне кажется, надо рассказать…

- Тебя это не касается, не лезь…

Жена задумывается, встав ко мне полубоком, нервно курит. Я молчу – она должна мне поверить. Никакой паники и суеты.

- И за это она подарила тебе эту безвкусицу?

Ладонь, удерживающая зажигалку, непроизвольно сжимается. Не припомню ни одного ее подарка, кроме бутылки коллекционного коньяка на один из моих дней рождения.

- И поэтому так дергалась на приеме в мэрии? Боялась, что ты ее отцу сдашь?

- Вероятно, - бросаю безразлично, туша окурок в пепельнице.

Выхожу из лоджии и на автомате иду в кухню. Меня штормит. Металл корпуса зажигалки жжет пальцы.

- Я выбрала нам суррогатную маму…

- Нет, - качаю головой, выходя в прихожую.

Вынимаю из шкафа куртку, беру ключи от машины.

- Арсений! Я с тобой разговариваю, вообще-то!

- Мне надо проветриться! – давя взглядом, чеканю каждое слово.

Меня, бл*дь, заебало, что она не слышит никого, кроме себя. Мое слово пустой звук.