Краш-тест для майора (СИ)

Выхожу из палаты. Падаю на каталку в коридоре.

— Товарищ майор?

— Кофеина принеси мне, лейтенант. В таблетках. И глюкозы.

Жду минут десять. И беспощадно прошу вывести родственников из больницы. Насте нельзя волноваться…

Отправляю Настиного врача проводить их. Пусть успокоит. Я не могу говорить с ними. Они проходят мимо. Присаживаюсь на каталке. Лена немного отстаёт. Садится ко мне.

— Почему ты ее не защитит?

— Я не успел…

— А чем ты был занят?

— Служба… — опускаю взгляд.

— Служба важнее, чем Настя?

Это очень многогранный сложный вопрос. Разве можно дать на него ответ? Служба, семья… — всё у нас уже давно проросло друг в друга. Это династия. Это возможность защищать своих. Но и, иногда, жертвовать собой. Мы уйдём, на наше место кто встанет? Кому от этого лучше будет? Уже давно не разделить — службу и личное. Смог бы я её спасти, если за мной не стояла моя служба? Вряд ли…

— Если важнее — уезжай.

Спрыгивает с кушетки и уходит. А я возвращаюсь к Насте. И замираю…

Непослушными пальчиками неловко прикасается к своему лицу. Взгляд рассеянный…

— Настя!.. — срываюсь я к ней.

Падая на стул, ложусь лицом ей на живот. Молча сжимаю, пытаясь отдышаться. Мне очень хочется, чтобы она прикоснулась ко мне. Рукой по волосам провела… Как тогда, когда я лежал на её месте. Но она не касается.

— Где… Глеб?

— В твоей жизни его больше нет. И вообще… нет никого больше, кто тебе не нужен. Обещаю.

— Хорошо…

Поднимаюсь, ловя её взгляд. Машинально несколько раз сжимаю её руку.

— Прости меня…

— Я рада… — шепчет она. — Что с тобой всё хорошо.

Киваю.

— Спасибо, родная.

Прижимаю ее пальцы к губам, закрывая глаза.

«Я должен позвать врача», — напоминаю себе. И я должен идти… у меня конференция с генералом… И раньше, чем завтра я Настю не увижу. А потом мне сразу лететь в Москву! Когда вернусь — неизвестно.

А она такая… чужая совсем! Замороженная! Мне от этого очень больно. Мне тоже нужна хоть какая-то реанимация. Но ее нет. Настя словно проснулась не вся. Как будто моя часть её не проснулась от этой комы.

— Настя… — прижимаюсь своим лицом к её. — Я люблю тебя.

Молчит. А у меня разгоняется это болевое ощущение пустоты, захватывая полностью грудь.

— Выходи за меня…

Отрицательно качает головой. Я зажмуриваюсь…

— Я не хочу… никого не хочу больше. Ни-ко-го… Уезжай, Серёжа. Оставьте меня в покое. Хватит меня… "" спасать».

Оглушенно отстраняюсь.

Настя отворачивается к стене и закрывает глаза…

Целую её в висок, вдыхая поглубже её запах. Сдергиваю с кушетки китель. Выхожу.

— Охрану не снимать. На глаза ей не попадаться. Мне докладывать ежедневно…

— Есть!

«Есть…»

А у меня больше нет. Хреново я ее спас. Права она…

Глава 43. Зольниковы

Спрятавшись под зонтом зябко веду плечами.