Краш-тест для майора

До меня доходит, что под такими препаратами, что в меня влили, сердце моё должно биться судя по всему очень медленно. И мою тахикардию Настя сейчас приняла за сердечный приступ.

— Евгений Палыч, — срывается к двери.

Резко присаживаясь, хватаю ее за руку. Наши руки натягиваются.

— Настя, подождите!

Вскрикивая от испуга, отлетает от меня на метр.

С шипением выдергиваю сбившуюся иглу.

Её глаза шокированно распахиваются. Делает глубокий вдох…

— Тихо! — строго хмурюсь я.

Делает шаг назад. Не оборачиваясь пытается нащупать ручку на двери.

— Нет! — подлетаю я на ноги.

Решительно захлопываю обратно уже приоткрытую дверь и сжимаю запястье поверх браслета.

— Стоять… — шепчу ей в губы.

— Настасья Андреевна! — из коридора. — Где Барковская?

Ее глаза распахиваются еще шире. Она запечатывает мой рот ладонью и сердито кивает на кушетку.

«Ладно», — киваю я в ответ.

Послушно падаю на место. Быстро сменив трясущимися руками иглу, Настя хмурясь и беззвучно двигая губами, словно ругаясь, пристраивает ее на место.

Дверь в палату открывается.

— А что Вы делаете здесь? — удивленный голос Евгения Павловича.

— Да я же просила Вас повременить, пока я закончу обследование, — распрямляется она, поворачиваясь к нему. — Вот, зашла продолжить… А он уже всё, в отключке. Только игла сбилась. Переставила. Пойдёмте…

Глава 29. Коктейль

Моя последняя пациентка на вечернем обходе. Старенькая Галина Михайловна, единственный пациент с амнезией, не считая Зольникова.

— Галина Михайловна, добрый вечер! Как Вы?…

Не узнавая смотрит на меня. После инсульта проблемы с кратковременной памятью — не запоминает новую информацию. Кратковременная память обнуляется каждые сутки. И каждый ее день начинается словно заново, с момента перед инсультом. Мы знакомимся уже, наверное, в тридцатый раз. «День сурка»…

— Я Ваш врач, меня зовут Анастасия Андреевна.

Кратко, в три предложения привычно объясняю ей ситуацию и успокаиваю. Измеряю давление, задаю несколько вопросов, чтобы проверить регресс и прогресс памяти. Лечение не помогает, клетки мозга продолжают умирать. В таком почтенном возрасте нервная ткань практически не регенерирует.

Но мои мысли и сожаления сейчас о другом, да простит меня Галина Михайловна.

Тру виски…

Если они положат Серёжу под ЭШТ, то одним из последствий, на фоне принятия препаратов, список которых я нашла в кабинете у Георгия Васильевича, может быть вот такая амнезия. Вечный «день сурка». Вместо того чтобы стереть файлы, они могут сломать операционную систему. Это, конечно, маловероятно, но возможно.

Притушив в палате свет, выхожу в коридор, присаживаюсь на стоящую у стены кушетку.

Зольников… Неслучившееся, невозможное моё счастье. Уж и не думала, что второй раз мне от судьбы прилетит в сердце.