Усни, красавица

Из такого набора предметов не сделаешь вывод, собиралась ли хозяйка квартиры покончить с собой или жить дальше. Или собиралась жить, а потом передумала.

Татьяна возилась в комнате, выдвигала ящики комода.

Движимая любопытством, Лидочка вошла в комнату.

– Заходи, заходи, – откликнулась Татьяна. – Нет никаких гарантий, что самое ценное не утащили милиционеры. Ты же знаешь моральный уровень этих людей.

– У них разный моральный уровень, – осторожно ответила Лидочка.

– Конечно, тебе понравился этот смазливый лейтенант, – заметила Татьяна.

– Интересно он говорит о Сонькином сообщнике. Но кто мешал ей без всякого сообщника вытащить все Аленкины драгоценности и унести их в кармане?

– А у Алены было много драгоценностей? – с сомнением спросила Лидочка. Она уже была убеждена в том, что ни Алена, ни ее мать не были состоятельными людьми и были лишены возможности когда-нибудь разбогатеть. И по даче, и по квартире было видно, насколько обе смирились со своим жизненным поражением.

– Ей их дарили, – сообщила Татьяна.

– Может быть, у вас идеализированное представление о ее поклонниках.

– Аленка бывала сказочно хороша. Мужики падали и умирали у ее ног. И это были неординарные люди. Но если что и оставалось, то Сонька знала об этом куда лучше меня. Ведь я не интересовалась Аленкиными драгоценностями.

– Лучше думать, что их не было. Иначе бы она купила вместо них новые зимние сапоги.

– Ты уже подсмотрела? – Татьяна была недовольна.

Она плюхнулась на тахту и стала оглядываться. Потом осуждающе сказала:

– Ни одной новой вещи. Ни одной.

Говоря так, она как бы признавала допустимость Лидочкиной правоты. Они помолчали. Лидочка ждала в дверях, ведущих в коридор, в прихожую и на кухню. Татьяна сидела на тахте. Засвистел чайник, призывая Лидочку. Татьяна крикнула из комнаты:

– Я боюсь, что похороны обойдутся сегодня в дикие деньги. Ты не знаешь, сколько сейчас стоит достойно похоронить человека?

– Соня обещала поговорить в институте. Я думаю, что там должны помочь.

Татьяна постепенно смирялась с тем, что дочь ее так и не разбогатела.

Пока Лидочка собирала на стол, чувствуя себя неловко в чужом доме, потому что распоряжалась на кухне без разрешения хозяйки, которого уже никогда не получит, из комнаты не доносилось ни звука. Лидочка заглянула в комнату, чтобы позвать ее, полагая, что Татьяна продолжает раскопки, но оказалось, что она так и осталась сидеть на тахте, лишь опустила голову на толстые, распирающие рукава руки и тихо плачет. На самом деле плачет, не на публику и не для того, чтобы ее пожалели. Просто у нее дочка умерла…

Лидочка вернулась на кухню.