Неукротимая красавица

– Заложи руки за голову.

Когда она выполнила его требование, он, глядя на ее прекрасные, идеальной формы груди с темно-розовыми сосками, что-то довольно пробурчал себе под нос.

– Распусти волосы и повернись ко мне.

Густые, цвета меда волосы волной упали почти до талии, и Хаммид улыбнулся.

– Когда мой господин увидит тебя, то потеряет голову. Ты изысканное наслаждение для взгляда. А теперь оденься, и Осман проводит тебя в апартаменты, где уже ждет твоя горничная. Ты голодна?

– Я прикажу, чтобы вам немедленно подали ужин. После него вас ждет баня, массаж и спокойный долгий сон. Ты будешь совсем другой. Через три дня я сам выведу тебя в город и покажу то, что необходимо увидеть.

Он хлопнул в ладоши, и тут же снова появился Осман, чтобы проводить Катриону в ее новое жилище. После их ухода Хаммид несколько мгновений сидел неподвижно, а потом произнес:

– Что ж, мой господин, я думаю, что ваша сестра, даже не отдавая себе в этом отчет, оказала вам изрядную любезность. Что вы думаете об этой женщине?

Из-за резной деревянной ширмы, стоявшей позади старшего евнуха, выступил высокий мужчина.

– Она великолепна! Клянусь Аллахом, Хаммид, я уже страстно ее желаю. Мои чресла объяты огнем, который может погасить лишь она, обессилевшая и лишившаяся чувств от моей любви!

– Здесь нужно действовать очень осторожно, мой господин. Она будет вашей, я обещаю, но прежде я должен победить ее строптивость и завоевать доверие. Это приз, ради которого стоит и подождать, мой господин.

– Но уступит ли она, друг мой? Похоже, она весьма упряма и своенравна.

– Она уступит, мой господин. Вы обратили внимание, какое роскошное у нее тело? Эта женщина привыкла к плотским удовольствиям, а прошло уже несколько недель с тех пор, как она была похищена. Капитан Хайр-ад-дин уверяет, что во время поездки к ней не прикасались. Хоть ее сознание и не желает этого признавать, тело требует прикосновения мужчины. Мы сделаем ее мир царством чувственных наслаждений и будем ждать, когда телесный голод перевесит желание противостоять нам. Неделя, возможно, самое большее, две, мой господин, и она будет вашей!

Чикала-заде-паша сверкнул в улыбке своими белейшими зубами.

– А как мы будем ее звать?

– Инчили, – мгновенно ответил евнух.

– Инчили – Жемчужина – да! Мне нравится это имя, Хаммид!

А пока они беседовали, Катриона все шла за Османом по бесконечным коридорам, пока внезапно не сообразила, что они пересекли незримую границу и находятся уже на территории дворцового гарема. Женщины здесь были повсюду: всех рас и цветов кожи, явно привилегированного положения, со служанками. До Катрионы доносились обрывки их разговоров, замечания, явно относившиеся к ней, но она делала вид, что не понимает, и никак не реагировала.