Неукротимая красавица

Какой-то гленкиркский волынщик негромко наигрывал «Плач по Лесли», и звуки далеко разносились в глубокой тишине зимы, а из-за холмов ей эхом отвечали волынки Сайтена.

Катриона не могла остановить тихие слезы, которые катились по ее щекам. К счастью, их никто не заметил, кроме Джейми. Он успокаивающе обнял мать за плечи, а позднее, когда они возвращались в главный зал дворца, она послала ему быструю улыбку и сказала:

– Надеюсь, ты будешь внимателен к своей жене так же, как к матери.

Его глаза блеснули в полумраке.

– Ах, мадам, конечно. Я уже и сейчас внимателен к ней.

Она ласково рассмеялась.

– Ну и плут же ты, Джейми! Отец гордился бы тобой, как горжусь я. Уверена, он был бы счастлив узнать, что Гленкирк в надежных руках.

Он благодарно ей улыбнулся, отвел в сторону и сказал:

– Я приготовил тебе новогодний подарок. Позволь мне вручить его прямо сейчас.

Поддерживая под локоть, он повел мать по коридору в свои апартаменты, усадил в кресло и ушел в спальню, откуда через минуту вернулся с плоским футляром, обтянутым красной кожей.

Несколько мгновений она смотрела на футляр, не открывая. В том, что в нем находилась очень ценная вещь, она не сомневалась. Это был первый взрослый подарок сына – раньше ей такие дарил его отец. Отогнав эту печальную мысль, она открыла футляр, и у нее перехватило дыхание. На черной бархатной подкладке лежала изумительной красоты подвеска. Украшение имело вид полумесяца, дополненного до круга тонким ободком искусной работы, оно сверкало мелкими бриллиантами и позвякивало крошечными золотыми колокольчиками.

– Джейми! Ах, Джейми! – воскликнула Кэт, поднимая украшение и любуясь исключительно тонкой работы цепочкой и самой подвеской.

– Это копия украшения, которое некогда принадлежало Мэм.

– Я никогда не видела у нее ничего подобного, – растерянно заметила Катриона.

– Совершенно верно! Как рассказал мне отец, в ее апартаментах во дворце была стена, выложенная изразцами и примыкавшая к камину, и она приказала сделать там тайник, обшить ценными породами дерева. Получилось нечто вроде хранилища для драгоценностей. В ту ночь, когда она покидала дворец, эту подвеску в спешке забыли, потому что она лежала в самой глубине. Мэм всегда говорила отцу, что больше всего жалела об этой пропаже, ведь султан подарил ей это украшение в честь рождения их первого сына Сулеймана. Оно, вероятно, там и лежит до сих пор.

– Но откуда ты узнал, как именно выглядит подвеска, если никогда ее не видел?

– Мэм подробно, во всех деталях описывала ее отцу несколько раз, а он, в свою очередь, – мне. Еще он часто говорил, что ты очень похожа на Мэм: такая же гордая и своевольная, но вместе с тем мудрая.

– Благодарю тебя, Джейми.