Неукротимая красавица

Король, совершенно обескураженный яростью, с которой были сказаны эти слова, промямлил, впервые назвав ее просто по имени:

– Кэт… любовь моя, не отворачивайся! Я так жаждал тебя все эти месяцы!

Он коснулся ее плеча, и она содрогнулась от отвращения.

– Ради всего святого, не прикасайся ко мне! Ты мне отвратителен!

Его рука поднялась и погладила ее блестящие волосы цвета темного меда, которые она заплела в косу, перевязав ее лентой.

– Какие чудесные волосы! Помню, как они рассыпались по подушке, когда я любил тебя. А еще – как наподобие чудесного покрывала, окутывали нас на постели. Какие они мягкие – чистый шелк.

Тогда Катриона резко развернулась, схватила кошель с безделушками, который висел у него на поясе, и, прежде чем король успел ее остановить, вынула оттуда золотые ножницы и быстро отрезала плотно заплетенную косу повыше ленты.

– Если вам так нравятся мои волосы, ваше величество, заберите их, потому что больше от Кэт Лесли вы ничего не получите!

Она швырнула косу в лицо королю, глаза ее при этом метали такие молнии, что Джеймс в ужасе отшатнулся. Именно в этот момент в кабинет вошел граф Гленкирк. Какое-то мгновение мужчины стояли плечом к плечу, и от увиденного сердце Катрионы так заколотилось, что она едва не лишилась чувств. Гленкирк понял, что именно так испугало ее, и, одним прыжком покрыв расстояние, их разделявшее, схватил ее на руки. В последнюю секунду, перед тем как упасть, она простонала:

– Френсис, любимый, мне плохо…

Подхватив жену, как ребенка, на руки, Патрик Лесли негромко, но твердо произнес:

– Я пришел пожелать вам доброго дня, Джейми. Когда Катриона оправится и будет готова к переезду, я заберу ее отсюда домой, в Гленкирк. Если вы попытаетесь остановить меня, то, клянусь, сам верну ее Ботвеллу, и пошло все к дьяволу!

Но Джеймс даже не слышал его: просто тупо стоял и смотрел на отрезанную косу в своей руке. Патрик Лесли, вышел из королевских апартаментов, усадил жену в карету и велел кучеру гнать лошадей к их эдинбургскому дому. Миссис Керр поначалу испугалась, но потом поняла, что Кэт просто погрузилась в глубокий сон, и помогла уложить ее в постель.

Патрик не мог не заметить, насколько измотана его жена как эмоционально, так и физически, да и лорд Хоум, когда они покидали дворец, предупредил о крайне неустойчивом состоянии ее психики. Граф Гленкирк просидел у ее постели весь день, и, пожалуй, только сейчас начал осознавать, как глубока ее любовь к Френсису Хепберну. От слов, произнесенных Кэт во сне, он испытал неимоверную печаль и теперь очень сомневался, что ему удастся вновь завоевать ее, но еще больнее было осознавать, что любовь к ней никуда не делась.

Ближе к вечеру, заметив, что Кэт просыпается, Патрик поднялся наверх, вызвал миссис Керр и велел подать ужин.