Дело спящей красавицы (СИ)

Оно было возведено в честь окончания гражданской войны, в которой юный император Пётр смог объединить лояльные его семье кланы старого боярства и свергнуть с престола совет европейских ставленников. Это и было основанием Империи, которая стоит до сих пор.

Фасад собора украшали десять колонн, на которых были изображены гербы семей повстанцев — пять с каждой стороны от широких дверей, а венчал композицию большой, расправивший крылья ангел, который был установлен над входом. Ангел был повернут лицом в сторону севера. Глаза слуги Искупителя были завязаны отрезом ткани, что символизировало, что дети Искупителя слепо исполняют волю творца. А в руке у статуи был обнаженный клинок.

Огромные, во всю стену окна собора оказались сложены из разноцветных кусочков стекла, каждая из которых составляла собой сцену событий тех дней. На первой был представлен совет бунтовщиков. За столом собрались представители десяти семей, которые позже получат дворянство. Во главе стола сидел молодой парень лет шестнадцати, который был поразительно похож на молодца с памятника."

"Вторая мозаика изображала мятеж, когда лояльные Петру бойцы пробивались к зданию Совета, где уже собиралась гвардия и верные совету семьи. И наконец на третьей мозаике был изображен тот самый парень с мечом на коне. Где-то впереди были видны убегающие на север интервенты и прислуживающие им семьи, которым повезло выжить в городской бойне. А над правым плечом юноши красовался расправивший крылья ангел.

Панорама завораживала, и без слов передавала то лихое время, в которое жила страна. Впрочем, оценить красоту летописи тех дней пришел не я один. То здесь, то там, по широкому двору сновали стайки экскурсий. А гиды на разных языках пересказывали слушателям эту историю. Те же кутались в широкие рясы, выданные им ушлыми торговцами, которые уверяли, что всем иноверцам стоит именно в таком виде посещать храмы.

Я обогнул громаду собора, прошел по дороге к огороженному приюту, потянул за ручку калитки. Петли ее протяжно заскрипели, заставив меня скривиться, словно от зубной боли. Затем я прошел в тенистый сквер, в центре которого виднелось двухэтажное здание из красного кирпича.

— Вы к кому, мастер?

Окликнувший меня вежливый голос оказался не женским. И я обернулся. В нескольких шагах от меня стоял мужчина лет сорока в черной рясе Синода.

И лишь пару секунд спустя я заметил нашивку охраны.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — ответил я, вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и показал охраннику. — Мне нужно поговорить с матерью-настоятельницей.

Мужчина удивленно поднял бровь:

— Вот как? О чем же? Наше заведение является образцово-показательным, так что вряд ли нашему воспитаннику потребовалась помощь адвоката.