Дело спящей красавицы (СИ)

 — Быть может, вы могли бы составить мне компанию.

Она потупилась, рассматривая носки своих туфелек.

— У вас планы, в которых найдется место некроманту? — удивился я и неожиданно ощутил, как сердце стало биться чаще.

— Я хотела сходить на выставку. Но в приглашении указано «быть со спутником». Понимаю, если у вас свои планы…

Секретарь покраснела до кончиков ушей и закусила губу.

— С радостью…

— Ну нет так нет…

Произнесли мы одновременно и оба смешались.

— Мне будет приятно пойти с вами, — быстро проговорил я, пока девушка не отказалась от своего приглашения.

— Хорошо.

Я впервые видел свою помощницу такой смущенной. И отчего-то ее личико показался мне особенно милым.

— А что за выставка? — откашлявшись спросил я.

— Вам понравится, — уклончиво ответила Арина и улыбнулась. — Уверена, что вы оцените.

Я запоздало подумал, что Питерскому тоже не помешало бы взять выходной.

— Не возражаете, если мы отправимся не на своей машине? Кажется, у Фомы давно не было свободного дня.

— Так даже будет лучше.

Девушка вновь спрятала от меня глаза и развернулась на каблуках, чтобы уйти в приемную. Я же сел в кресло и отчего-то не переставал улыбаться. Мне впрямь не помешает отдохнуть ото всего и хоть ненадолго перестать быть адвокатом.

— Как прошла встреча? — вывела меня из задумчивости Любовь Федоровна.

Она казалась немного уставшей. Обычно безупречное платье было мятым по подолу. Женщина поправила волосы, скрывая рану, которая сегодня выглядела жутковато.

— У вас все хорошо? — на всякий случай осведомился я.

— Простуду не подхватила несмотря на сквозняк, — отмахнулась женщина. — Но ты не ответил.

— За дело взялся начальник охранки. И это скверно. У него бульдожья хватка.

— Ну, это у вас семейное, — вздохнула призрачная дама.

— Не думаю, что мы с ним похожи, — нахмурился я.

— Дай угадаю, — Виноградова закинула ногу на ногу, — Филипп Чехов упрямый, неутомимый, фанатичный трудоголик, который не умеет отдыхать, верно?

Мне пришлось кивнуть.

— И вы с ним не похожи? — женщина иронично подняла бровь.

— Я бы никогда не бросил своего ребенка после смерти его матери, — я сказал это раньше, чем успел понять, что фраза прозвучала жалко.

— Он любил твою мать? — негромко спросила Виноградова, но с места не сдвинулась.

— Я был слишком мал, чтобы хоть что-то в этом понимать. Мама любила меня. Она часто обнимала меня и сочиняла для меня сказки. К старым и всем знакомым всем детям истории она добавляла свои особенности и повороты.

— Она улыбалась без повода?

— Что? — не понял я.

— Когда женщина счастлива, на ее лице поселяется такое особое выражение, — Любовь Федоровна взмахнула рукой, рисуя какую-то фигуру в воздухе. — Кажется, словно она светится изнутри и уголки ее губ всегда смотрят вверх.