Чудовище без красавицы

– Галя, Настя и Слава – это кто?

– Менеджеры, – пояснила, всхлипывая, Руфина Михайловна, – всех грипп свалил, но что делать? Что? Что?

Видя, как тетка с каждой секундой делается все ненормальней, я вздохнула и предложила:

– Хотите, съезжу вместо вас в отделение и узнаю, что к чему?

– Дорогая, – заплакала Руфина, – милая, пожалуйста.

– Ждите меня тут, – велела я и ушла.

В дежурной части на Филатовской улице равнодушный мужик буркнул:

– Ступайте в пятнадцатую комнату, второй этаж, к Рязанцеву Геннадию Николаевичу.

Я послушно поднялась и нашла в крохотном кабинетике с плохо окрашенными стенами паренька лет двадцати с небольшим, сосредоточенно строчившего что-то на листе бумаги. Увидав меня, он недовольно буркнул:

– Ну и что, гражданка Седых, теперь делать станем!

Вспомнив, что Руфина Михайловна не называла во время тягостного разговора своей фамилии, я смело возразила:

– Ошибаетесь, я из галереи «Арт-Мо», вы только что туда звонили по поводу Говоровой…

Парень внимательней посмотрел на меня:

– Извините, спутал. Садитесь, узнаете вещи?

Он вытащил на стол небольшую сумочку и штук десять браслетов.

– Да, – прошептала я, – это ее.

– Тогда распишитесь в описи и забирайте, носильные вещи завтра можно получить вот по этому адресу…

– Господи, – запричитала я, – хоть словечко пророните, что стряслось! Ведь вчера жива-здорова домой ушла…

– Это дело такое, – вздохнул Рязанцев, – сейчас есть, а через десять минут нет. Дорога – дело стремное…

– Она под машину попала?

– Под троллейбус, – пояснил следователь, – торопилась, видно, влезла в «Б», а народу полно, на ступеньках висят, двери водитель не закрыл и поехал, а Говорова не удержалась и упала… Да прямо на проезжую часть, а там, на беду, «мерс» несся… Может, кабы ногами под колеса попала, и выжила, да только она головой угодила!

– Кошмар, – прошептала я, – а того, кто ее столкнул, задержали?

– Да никто ее не толкал! Троллейбус тряхнуло, колдобина на дороге, поручень скользкий, ну и сорвалась. Там, кроме нее, еще бабка цеплялась, божий одуванчик увядший, дряхлый цветочек, чуть повыше стояла женщина беременная, дальше вроде девчонка лет одиннадцати… Случай такой вышел… Имя, отчество, фамилия?

Я растерялась.

– Мария Говорова.

– Нет, ваши данные, пожалуйста!

– Руфина Михайловна…

– Фамилия?

Только бы не ляпнуть «Тараканова»!

– Рейд!

– Как?

– Рейд, – повторила я, совершенно не понимая, отчего в голову пришло это звукосочетание.

Но Рязанцев абсолютно спокойно записал данные, попросил еще пару раз поставить автограф, и процедура закончилась."

"Я вышла на стылую улицу и двинулась к метро.