Чудовище без красавицы

– Отлично, – одобрила Лерка, – теперь вы можете сдавать желающим угол, просто обогатитесь! Почти на каждой палатке висит объявление: «Ищу комнату».

– Здорово как, – сообщила видящая всегда и во всем только хорошее Томуська, – матрасы разного цвета – розовенький, голубой, желтый и зеленый…

– Одного колера лучше, – заметила Лерка, – можно вместе сдвинуть, и клево выйдет, а так в глазах рябит…

Др-р-р – прозвучало от входа.

– Это кто? – удивился Аким Николаевич. – У вас не дом, а шалман!

– Не выражайтесь, – нахмурился Ленинид, – тут женщины.

– Шалман, или вертеп вполне цензурное слово, – ответил свекор, – литературное, употребляемое классиками, такими, как Чехов, Гоголь и Куприн.

– Уж не знаю, как там у писателей заведено, – хмыкнул Ленинид, – но у нас на зоне от смотрящего можно было по сусалам огрести за подобные высказывания.

– Не понимаю, – протянул Аким, – на какой зоне?

– Обычной, – пожал плечами Ленинид, отправляя в рот кусочек жирной, нежной селедки, – УУ2467/8…

– Вы отбывали срок? – ошеломленно поинтересовался Аким.

– Пять раз, – бормотнул папашка, подвигая к себе картошку."

"Аким Николаевич сначала поднял палец вверх, потом упер его в меня и, голосом, полным скорби, словно герой греческой трагедии, провещал:

– Вы отец Виолы?

– Точно, – кивнул Ленинид, – мое единокровное, любимое дитятко, папочкой выпестованное, а что? Отличная доча вышла!

Аким распрямил плечи:

– Боже, мой сын женат на дочери уголовника! Какой жуткий мезальянс!

Ленинид бросил вилку:

– Слышь, дядька, хватит ругаться, сказал же тебе, держи язык за зубами. И вообще, ты тут в гостях!

– Я у своего сына, – возразил Аким, – следовательно, являюсь хозяином этого дома, все молчат, когда старший разговаривает!

– А я у своей дочи, – отрезал папенька, ловко открывая вилкой бутылку пива, – кстати, о том, что у Олега есть отец, никто и не знал! В первый раз встретились! А я, между прочим, тут диван перетянул, шкафы построил, стол подлатал, да и раз в неделю непременно зайду и поинтересуюсь, не надо ли чего. Так что заткнись, козел.

Аким Николаевич встал и заявил:

– Тут останется кто-нибудь один, либо я, либо он, решайте!

– Конечно, он, – хором ответили я, Томуська, Семен и Лерка. По счастью, Олег, отправившийся открывать дверь, не присутствовал при скандале.

– Хорошо, – пригрозил Аким, – я ведь и впрямь уйду! Филя, собирайся!

Неожиданно ветеринар, всегда беспрекословно подчинявшийся папеньке, ответил:

– Куда?

– Поедем на вокзал, раз вон гонят.

– Нет, – пробормотал Филя, – мне и тут хорошо, да и за собакой ихней приглядеть надо, вдруг мастит начнется.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. У несчастной Дюшки двенадцать щенков, терзающих мать в три смены.