Чудовище без красавицы

– Слышь, Верка, можешь из этого чучела человека сделать?

Вера крепкой рукой ухватила меня за волосы и сообщила:

– Ну в принципе…

– Ей в четыре надо отсюда вылетать.

– Иди сюда, – приказала Вера и втянула меня к себе в квартиру.

Следующий час они с Катькой измывались надо мной по полной программе. Волосы сначала выкрасили в каштановый цвет, потом высветили несколько прядей. Затем Вера, ловко щелкая ножницами, постригла меня так коротко, что на макушке волосы встали дыбом. Потом им не понравились мои брови, и Вера ухватилась за пинцет…

Одним словом, в шестнадцать ноль-ноль узнать меня было практически невозможно. Нельзя сказать, что я похорошела, нет, просто стала другой.

Расклешенные темно-синие брюки пришлись мне впору, но, когда Катька вытащила из шкафа жуткий свитер, я возмутилась до глубины души.

– Ну, Катерина, ты с ума сошла! Эту вещь ни за что не надену!

– Почему? – удивилась актриса.

– Сама посмотри на пуловерчик внимательно, – окрысилась я, – да его вязала слепая бабушка, причем однорукая…"

"Катька заржала и показала крохотный зеленый ярлычок, пришитый возле кармашка на груди.

– Читай, что написано.

– Глинфильд, – протянула я.

– Поняла теперь?

– Нет!

Катюшка вздохнула:

– Ой, тяжело с тобой, темнота беспросветная. Кофточка на пятьсот баксов тянет, богачки мигом фирменный лейбл увидят и в отличие от тебя тут же сообразят, что к чему!

– Ты хочешь сказать, – недоверчиво пробормотала я, касаясь отвратительной вещицы, – что ЭТО стоит почти пятнадцать тысяч рублей?!!

Катька кивнула:

– Именно. Сейчас такие штуки супермодны. Стиль называется «бабушкин сундук». Не спорь, бога ради, поверь, я знаю, что делаю. Еще вот на, держи сапожки…

Я уставилась на узконосые баретки, больше всего похожие на тапки старика Хоттабыча. Острые носы устремились ввысь, а пятка покоилась на невероятно длинной и тонкой шпильке…

– Но я сразу упаду, как только их напялю!

Катька всплеснула руками:

– Нельзя же к этой одежде нацепить твои жуткие ботинки! И сумочка вот! А теперь давай сюда руки…

Она вытащила из холодильника пузырек с лаком. Я поджала пальцы.

– Давай сюда, – заорала Гвоздина, тряся флакон, – немедленно вытягивай когти! Разве можно надевать кольца на такие лапы!

– Но у меня нет с собой колец, – отбивалась я.

Катька пихнула меня в кресло, цепко ухватила крепкими пальцами за запястье и прошипела:

– Чтобы всякие богатые дряни, обвешанные брюликами, которые их мужья приобрели за ворованные у народа деньги, посмеивались над моей подругой! Сиди молча!

Ровно без пяти пять я, раскрашенная, принаряженная и пахнущая неизвестными мне духами, вошла во двор и увидела нужный дом.

Единственная поблажка, которую мне сделала Катька, – это разрешение добраться до места в удобных ботинках.