Красавица

Однако эта морщинистая женщина спасла Селину. Даровала ей прощение на пути уже к самой виселице.

Завтра Майкл Гримальди снова начнет свой допрос. А что, если детектив заглянет в прошлое Селины своими пугающими бесцветными глазами? А что, если спросит у нее, почему она решила отправиться на другой берег Атлантики?

А что, если узнает, что она убийца?

Это может стать ее концом.

Руки Селины затряслись, когда она обернула хлопковый кусок ткани вокруг копны своих длинных, до пояса, волос, безрезультатно пытаясь их высушить. Ночной кошмар отказывался ее покидать. Воспоминания ее предавали. Желания стали ее палачами в ночи.

Она силилась совладать со своими эмоциями. Если ей не удастся взять контроль над своей жизнью, над своими слезами, то они возьмут контроль над ней. Нельзя позволить случиться такому. Держаться за страх – значит оступиться и сорваться в пропасть.

Селина вернулась к своей узкой кровати, твердо решив, что будет бороться за свой ночной покой, чтобы завтра быть готовой к чему угодно. Когда же она дотронулась до грубой ткани простыни у краешка матраса, то невольно застыла. Золотые лепестки. Вышитые платки.

Она моргнула. Моргнула еще раз. Ткань, обернутая вокруг ее волос, спала, рухнув на каменный пол у ее ног. Все ее тело задрожало.

Бастьян спрятал сложенный платок в карман своих брюк. В теплом тусклом свете газовой лампы платок походил на шелк молочного цвета.

А при ярком свете дня?

Казался бы желтым.

Как лента, которая отсутствовала в волосах Анабель.

Неожиданный визит

Ночные кошмары продолжали преследовать Селину даже после пробуждения. Остаток ночи она провела, вздрагивая и дрожа от видений. Ей с трудом удавалось сомкнуть глаза, а порой казалось, она видит чей-то силуэт за окном, который приближается к ее комнате, точно чернильно-черное пятно в сером сумраке ночи.

Когда она была маленькой, подобные ночные кошмары обрушивались на нее в плохие времена, как волны. В таких снах все Селине казалось слишком ярким, слишком живым, слишком реальным, даже самые жуткие вещи. Дважды ей привиделось, как мать навещает ее в ночной тьме. В первый раз на плечах у той красовался роскошный лисий мех, а глаза матери горели, как угольки. В следующем сне мать принесла с собой соленый аромат океана, и между зубами у нее блестели жемчужины.

Этой ночью Селине снилось, что мать шепчет что-то ей на ухо. Она чувствовала, как та подходит ближе, сопровождаемая запахом сафлорового масла и ладана.

– Ка-а, – прошептала мама, ее холодное дыхание коснулось уха Селины. – Бал-и-и.

Селина не знала, что означают эти слова. Однако застыла, так что даже дрожать перестала, и широко распахнула глаза.

«Нужно бежать, – тяжело вздохнув, подумала она. – Быстро».