Красавица

 – Да и кто тебе поверит? – добавил он с сочувствием. – Еще одна провокационная история про Чертоги, которые я нахожу скорее полезными, чем вредными, по причинам, о которых, уверен, ты и сам догадываешься.

Вздрогнув, Фобос отвернулся.

– С другой стороны, я могу помочь тебе все забыть. – Бастьян сделал паузу. – Чтобы события сегодняшней ночи не беспокоили тебя в ночных кошмарах.

Фобос сглотнул.

– Вы собираетесь… убить Арта и Эша?

– Нет. Они тоже ничего не будут помнить. – Взгляд Бастьяна посуровел. – Однако у них выбора нет. У тебя есть. Я никогда не отнимаю выбор у тех, кого уважаю.

– Ты… уважаешь меня? – охрипшим голосом поинтересовался Фобос.

– Ты хороший человек. Сделай все, чтобы остаться таковым. – Бастьян снова поднялся на ноги, выпрямляясь с грациозностью горной кошки. – И принимай решение.

Фобос поправил дрожащими пальцами свои очки, сползшие на переносицу. Уверенность появилась на его лице.

– Я… хочу все забыть.

– Да будет так.

Высоко над городом-полумесяцем младший внук мэра закричал, обвиняя во всем кровавых убийц, и его крик разнесся по затянутому тучами небу.

Шампанское и розы

Селина откинулась на спинку стула, обтянутую дамасской тканью и блестящую, словно драгоценные камни.

– Я исчерпала свои возможности.

– Исчерпала? – Одетта засмеялась. Она потянулась за новым кусочком перепелки, разрывая мягкое мясо своими нежными пальчиками.

– Я не могу ничего сказать, – продолжала Селина. – Не могу ничего сделать. Не могу рассказать всем, каким чудесным был ужин. Просто невероятно чудесным. – Она устало выдохнула. – Может, если бы я умела танцевать, как крылатая фея, то была бы убедительнее.

Очередная порция смеха Одетты наполнила воздух вокруг них.

– Это моя самая любимая фраза из всех, которые ты говорила, mon amie.

– И самая правдивая. – Селина набрала полные легкие воздуха и потянулась через золотые приборы к хрустальному бокалу с вином.

Она провела почти все свои семнадцать лет в Париже. Ее жизнь была далека от лучших ресторанов мира. К сожалению, деньгами, необходимыми для посещения подобных заведений, ее семья не располагала. Такими деньгами не располагали и большинство людей, с которыми Селина была знакома.

Однако по особым случаям отец водил ее в бистро на углу их дома. Повариха с сияющей улыбкой, что заведовала там кухней, была знаменита своей хрустящей жареной курочкой, подаваемой с золотистым картофелем и подливой из гусиного жира. В детстве Селина обожала класть идеально круглую pomme de terre[93] в рот, когда та была еще горячей, ощущать, как хрустящая корочка трескается на языке, пока она дует на картошку, силясь остудить ее и проглотить одновременно. Отец ругался, что она ведет себя неподобающе леди, однако в то же самое время не мог сдержать улыбку.