Красавица и ее чудовище

 – Он, между прочим, подарил мне жизнь, хотя по законам этого проклятого ритуала имел полное право прикончить.

– Защищ-щ-щаешь его? – Губы мужчины скривились в неприятной улыбке.

– Отнюдь. Просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Какая забота, – насмешливо протянул он.

– Катя права, Арацельс, хватит уже с ума сходить. Она жива, здорова, что тебе еще надо? – поддержал меня четэри, по-прежнему стоя между нами, видимо, чтобы не разодрались ненароком. Хотя, судя по изменившемуся настроению блондина, до такой экспрессии дело не должно было дойти. По крайней мере, со мной. – А разбираться можно и за пределами зоны Аваргалы, – будто читая мои мысли, добавил белокрылый.

– Нельзя. – Мы все, не сговариваясь, повернулись на звук нового голоса. Незаметно подошедший Кама зажег на ладони небольшой оранжевый шар и бросил его вперед. Долетев до выложенной камнями черты, снаряд расплющился о невидимую стену и погас. – Я почувствовал преграду, когда поднялся в воздух. Очень мощная чужеродная магия, никогда не видел подобного плетения, – задумчиво проговорил Хранитель и спокойно добавил: – Мы в ловушке.

От этой новости мне стало не по себе. Выходит, я послужила приманкой для того, чтобы поймать их? Или это у Лу такой своеобразный способ задерживать гостей до его прихода? Только бы он не решил досадить Эре, перебив ее Хранителей!

– Хм… – Смерть задумчиво осмотрелся. – Странно, что мы ничего не заметили, когда пришли сюда. Любая магия имеет свой отпечаток. И чтобы Хранители Равновесия не смогли его уловить… – Прищурившись, он окинул вопросительным взглядом своих друзей, после чего позвал с собой Арацельса, и они оба отправились к тому месту, над которым только что разбился огненный шар.

Кама же, напротив, остался стоять. Несколько секунд он молча изучал носки своих сапог, после чего решился и присел рядом со мной, не обращая внимания на шипение Боргофа. Я попыталась успокоить монстра, но тот, продолжая брызгать слюной, попятился назад и демонстративно слез с плиты, чем сильно меня удивил. Ведь все это время он так и не удосужился ее покинуть, а здесь на тебе! Сам свалил. Видать, сильно чернокрылый его напрягал или ему просто надоело изображать из себя «пирожное»? Соскользнув с каменной поверхности, многолапое чудище, то и дело поворачивая голову и поглядывая на нас, уныло поплелось к трупу девушки. Интересно, зачем? Надеюсь, сообщая, что Боргоф любит сладкое, Лу не подразумевал переносный смысл этого слова?

– Извини, что впутал тебя во все это, Катя. Я виноват, – сказал Кама и снова замолчал, разглядывая что-то под ногами.

– Знаешь, я бы сказала, что извинения приняты.