Красавица и Чудовище

— Ты поднимешься? — спросила она, и легкая дрожь ее нижней губы заставила меня захотеть трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

— Хочешь есть? — спросил я.

— Умираю с голоду, — призналась она.

— Я тоже.

Ее глаза сверкнули.

— Может, совершим набег на холодильник?

Я медленно улыбнулся.

— Вероятно, это лучшее предложение, которое я слышал за целый день.

Холодильник был забит до отказа, но все, чего ей хотелось, — это сэндвич с ветчиной и сыром.

Я спустился в подвал и отыскал бутылку выдержанного вина, которую приберегал для особого случая. Пить его с сэндвичем с ветчиной и сыром было почти грешно, но больше ни с кем в мире я не хотел разделить эту бутылку. К моменту моего возвращения, сэндвичи были готовы.

Мы спустились в мою берлогу и сели на ковер перед камином, ели и пили. Вино было действительно хорошим, а Скай очаровательна. Я не мог перестать пялиться на нее. На то, как отблески пламени ласкали ее розовые щеки, на то, как двигались ее губы, на то, как она смеялась.

Когда она спросила меня о себе, я замолчал. Я не был готов говорить о сыне, а все остальное обо мне не имело значения. Поэтому она рассказала о своей семье. Об отце, которого она, очевидно, очень любила, о маме, которая умерла, когда она была очень маленькой, о мачехе, к которой она испытывала большую привязанность, и почти ничего о сводной сестре, с которой она не ладила.

Но я уже знал это. Матео сообщил мне о сегодняшнем инциденте и о том, как мадам пришлось выгнать ее сестру, пока та бросала мерзкие оскорбления и обвинения в адрес Скай.

Я чувствовал себя расслабленным и спокойным, просто лежа перед огнем и слушая ее голос.

Часть меня начала желать, чтобы это оказалось по-настоящему. Чтобы время нас не ограничивало. Чтобы остановить распространение этого ощущения, я потянулся к ней и накрыл ее пухлые губки поцелуем.

Было только это. Ничего больше. И чем скорее я это пойму, тем лучше будет для нас обоих.

Скай

Я проснулась от красного свечения догорающих углей в камине.

Пришло время идти в теплицу, но впервые с тех пор, как мне дали разрешение работать там, я с трудом испытывала радость от этой перспективы. Мне хотелось остаться под большим одеялом рядом с теплым, сильным телом Луки, прижатым ко мне. Потом я подумала о ждущем меня старом Джоне, о его коробочках на кухне, и очень-очень медленно, миллиметр за миллиметром отодвинулась от Луки. Видимо, недостаточно медленно, потому что он шевельнулся и, повернув голову, открыл глаза.

Волчьи глаза сразу же стали настороженными.

Радостное приветствие замерло у меня на языке.

Он выглядел… отдохнувшим и красивым. В то время как я, должно быть, выглядела ужасно из-за не смытого макияжа, размазанного вокруг глаз.

— Куда это ты направляешься? — пробормотал он, поворачиваясь на бок лицом ко мне.