Красавица для миллиардера (СИ)

Смотрю на него и только и могу, что хлопать ресницами. Кажется, делаю это слишком долго, потому что он усмехается и легонько щелкает меня по носу.

— Собираемся. Или хочешь остаться?

Мои щеки становятся цветом как варенная свекла, я вскакиваю с дивана и только и могу сказать:

— Я… Я сейчас. Я буду готова!

Когда вылетаю из комнаты, замечаю, что он тихо посмеивается. Кажется, хищник оказывается не таким уже диким. Или просто мне наконец-то повезло встретить нормального человека? И у него нет цели унизить и указать мне на своё место?

Ночью уже свежо, но я быстро ныряю в машину и не успеваю прочувствовать, как ночная прохлада пробирает с ног до головы.

Архип садится рядом, выезжает. Ведет аккуратно, соблюдая правила, не лихачит. И я почему-то успокаиваюсь. С детства не люблю, когда машина несется на огромной скорости. Всегда ощущаю себя испуганной как мышка. И настолько же беспомощной. Потому что не умею водить, не умею в голову водителю влезть и приказать вести машину спокойно.

Архип словно что-то чувствует. Иногда только бросает на меня задумчивые взгляды.

— Не любишь быструю езду?

— Не очень, — признаюсь я. И тут же удивляюсь: — Ты умеешь читать мысли?

Он смеется. Смех у него приятный. Так бы слушала и слушала. И тут же снова вспыхиваю румянцем, когда понимаю, что приятно слышать не только его смех, но и стоны. И рычание. И как он выдыхает, кончая: «Али-и-иса. Да, детка, да!»

— В этом что-то есть, — наконец-то произносит он. — Сейчас на дорогах полно всяких придурков, девочкам лучше быть осторожнее.

— Мальчикам тоже, — вздыхаю я, вспоминая Кирюшку.

Архип молчит. Неужто понял не так? Но ничего не говорит.

Мне кажется, что он дает какой-то лишний круг, но, разумеется, ничего не говорю. Мне нравится молчать рядом. Странно… Всё очень странно.

Мы подъезжаем к моему подъезду.

Я сразу же напрягаюсь. Вдруг сейчас начнет морщить нос и фыркать? Мол, где ты живешь? Это же все старье, это рухнет, это жуткая совдеповщина?

Невольно впиваюсь пальцами в сидение.

Машина плавно останавливается. Я не могу даже дышать. Архип задумчиво смотрит в окно, но… ничего не говорит. Я вижу по его лицу, что увиденное совсем не нравится, но… молчит.

А потом встает и выходит из машины. Обходит её, открывает дверцу и подает мне руку. Я подаю её, чувствую, как сжимают её в горячих сильных пальцах. Сердце колотится.

Вот и все, Алиса. Вот и все.

— Сегодня выспись как следует. На работу не идешь. Соберешь вещи.

Я теряю дар речи. Только смотрю на него, хлопаю ресницами. Это сейчас вообще о чем?

— Что? Как?

— Что — тебе решать. Вещи твои, — с легким укором замечает он. — Большая девочка, сама решишь, что пригодится. Как… у тебя столько вещей, что надо помочь?

— Нет, — машинально отвечаю я, не в силах сосредоточиться.