Красавица для миллиардера (СИ)

Мне больше всего хочется ускользнуть домой, чтобы никто не видел и не знал. Надо бы придумать, почему не хочу оставаться. Ведь Грушевский уже разве что-то не облизывается. И ясное дело, что весь вопрос не в десерте. Точнее, десерт — это я. Ведь многие знают, что сладкое Александр Грушевский не любит.

Я вздыхаю, подхватываю сумочку и выскальзываю из-за стола в сторону дамских комнат. Там можно передохнуть, подумать о случившемся.

Умываюсь холодной водой. Беру телефон, чтобы набрать Лиду. Закусываю нижнюю губу. Чёрт, черт, черт. Я так и не придумала причины для побега. И ещё рано. Точно сейчас заметит.

Я снова вздыхаю и выхожу. Прохожу каких-то десять шагов, в коридоре появляется Грушевский.

У меня всё падает.

Ну вот и всё. Попалась.

Он смотрит на меня. Улыбается.

— Вот ты где, Алиса. А я уж думал, что как трусливая маленькая зайка сбежала от меня.

Он приближается, а я, словно парализованная, смотрю на него.

Он протягивает руку к моей щеке. Я отшатываюсь. И тут же оказываюсь вжата в стену.

— Александр Сергеевич, — жалобно выдыхаю. — Пожалуйста, отпустите.

— Не отпущу, — отвечает он и вплетает пальцы в светлые локоны. — Устал я за тобой бегать, Алиса.

Резко натягивает их, запрокидывая мою голову. Я вскрикиваю от боли.

Его вторая рука ныряет мне под юбку.

26

— Отпусти её, — звучит низкий голос.

Интонация спокойна, но у меня по спине пробегают мурашки, потому что так говорят, когда хотят кого-то разорвать на части.

Рука Александра замирает. Он не спешит меня отпускать, медленно поворачивает голову, чтобы увидеть того, кто посмел помешать его забаве.

Высокий широкоплечий мужчина стоит в нескольких шагах. Свет падает так, что нельзя рассмотреть его лицо. У меня внутри всё сжимается. Хочется умолять незнакомца, чтобы не уходил. Чтобы не испугался грозного взгляда директора и не передумал вмешиваться.

— Иди, куда шёл, — говорит Грушевского. В его голосе слышится скрежет металла. Он не собирается уходить. Он взбешён. Кто-то посмел ему указывать.

Я сжимаюсь от страха, мечтая втиснуться в эту чертову гладкую и холодную стенку, раствориться, словно никогда и не было. Вот бы было счастье: босс обернется, а меня нет.

Но его руки по-прежнему обжигают моё тело.

— Отпусти девушку и поговорим, — незнакомец не впечатляется словами босса.

Грушевский смотрит на меня, произносит одними губами:

— Не вздумай сбежать.

И всё же убирает руки и поворачивается. Смотрит на мужчину, недобро прищурившись.

Тот не спеша делает шаг вперед. Свет падает так, что теперь видно его лицо. Я только судорожно охаю.

Он! Это ОН! Тот самый мужчина, который был со мной в клубе.