Красавица для Медведя

Гришка побледнел и ухватился за стол. Братья Елисеевы покачнулись и отступили. Старые оборотни едва заметно пригнулись, и я почувствовал волну страха и недоумения.

– Что ж, у нас шестеро претендентов против одного законного наследника, – подвел итог Герман. – Предлагаю провести жеребьевку и составить пары. Бой будет идти до полной победы над противником. Финальная схватка состоится поочередно между самыми сильными.

– Я беру самоотвод, – глухо сказал Гришка. Он рухнул на лавку и опустил глаза, стараясь ни на кого не смотреть.

– Мы тоже, – после короткой паузы и переглядываний заявили братья Елисеевы.

– И я, – неохотно выговорил Эдик.

Видно было, что ему нелегко далось это решение, но дураком младший Кунцев никогда не был и умел правильно рассчитывать свои силы.

– Что ж, тогда у нас остаются три претендента, – спокойно сказал Герман. – И бой будет идти поочередно. Устроим жеребьевку.

– Нет, – я тоже поднялся и посмотрел на дядю: – Я выбираю бой крови и буду биться сразу со всеми. Одновременно.

Герман ощутимо побледнел. В его глазах вспыхнул гневный огонь и тут же погас, оставив после себя серый пепел страха.

– Ты не можешь, – голос дяди сипел. – Бой крови давно под запретом.

– Но это негласный запрет, он не прописан в наших законах, – проскрипел старик Кунцев. – А что не запрещено, то, как известно, разрешено.

– Двое против одного, – задумчиво произнес Бортников и посмотрел мне в глаза. – Уверен, что это хорошая идея?

– До полуночи не так много времени, лучше разом решить эту проблему, – ответил своему бывшему учителю.

Когда-то он знакомил меня с правилами боя, был первым, кто оценивал мои возможности и проснувшуюся силу. И он же помог мне с первым оборотом. Не отец, не дядя, а именно Тихон Бортников был тем, кто оказался рядом в момент появления зверя. После той проклятой аварии я так и не решил для себя, виновен начбез или нет. Да и сейчас не знал.

– Предлагаю все же вернуться к традициям, – попытался вмешаться Герман. – Бой крови – довольно устаревший способ ведения поединка, он давно уже вышел из употребления.

– Слово прозвучало, вызов сделан по всем правилам, мы не можем его отменить, – веско сказал Бортников. – Ты точно уверен? – взглянул он на меня.

Я кивнул, а Палицын прихлопнул ладонью по столу и проворчал:

– Может, уже начнем?

– Да, лишние рассуждения ни к чему, – поддержал его Кунцев. – Пора начинать. Что, парни, готовы? – посмотрел он на нас.

– Но нельзя же вот так, без подготовки…

Дядя все еще пытался повернуть все по-своему.

– Ничего, – хмыкнул Елисеев. – Чего тут готовиться? Поляна поблизости есть? Вот пусть и разгуляется сила молодецкая.

На пухлом лице Елисеева появилась широкая улыбка, превратившая прожженного коммерсанта в милого, добродушного дядюшку.