Красавица для спящего дракона

И братья, которые учили меня плавать и носили землянику из леса, сестры… А я им никто! Знаешь, это в четырнадцать забавно думать о том, как у таких дураков-родителей могла родиться такая умница-дочка, а когда тебе двадцать пять - это совсем не весело.

- Значит, ты приемная?

- Да…

- Ты поговорила с родителями?

- Нет, - я покачала головой, вновь вытирая слезы. - Не хватило духу. Я даже на Новый год не ездила уже два года. Но я нашла… настоящую мать. Знаешь, деньги творят чудеса. И та самая акушерка, которая когда-то принимала роды в роддоме Иркутска, оказывается, так любит вспоминать прошлое, особенно за пару сотен шуршащих купюр…

Веррен оказался отличным слушателем. Тем самым, который не пытается вставить свои ценные замечания, не перебивает и не лезет с замечаниями, а просто слушает.

И он слушал, пока я захлебываясь от мыслей и воспоминаний, перескакивая с одного на другое, рассказывала, как в том далеком году, когда некогда великой страны вот-вот не станет, жаркой июльской ночью в одном старинном городе на берегу Ангары родились две девочки.

Им обоим не повезло.

Одна родилась уже мертвой. Не зря ее мать из маленькой сибирской станции отправили в Иркутск “на сохранение”. Но это не помогло.

Вторая оказалась недоношенной семимесячной, слабенькой и маловесной. Впрочем, ее матери, девятнадцатилетней студентке местного института, нежданная дочь была и здоровой не нужна. Она кричала ошалевшей акушерке: “Она будет инвалидом! Зачем мне ребенок?! Я замуж хочу!” А после написала отказную в Дом малютки и ушла. Залетный ребенок от такого же студента второго курса ей был не нужен. Она собиралась выйти замуж за профессора геологии.

Отказная не пригодилась.

- Они поменяли детей? - спросил Веррен, молчавший все это время.

- Да. Акушерка оказалась удивительно понятливым и сговорчивым человеком. А я после детской реанимации уехала жить совсем в другую семью в один маленький сибирский городок у железнодорожной станции.

- Что ж, по крайней мере твоя мать своей гиперзаботой не превратила тебя на триста лет в камень, - невесело хмыкнул мужчина. - А ты все же выросла в семье. А что в медальоне? Ты постоянно так цепляешься за него.

Я помедлила и все же вытянула из-за шиворота кругляшок медальона. Створки привычно сухо щелкнули, открывая застежку.

- Это… камень? - удивленно спросил Веррен, . - Забавный сувенир. Я уж думал там как минимум алмаз на сто карат."

"- Нет, просто кусок гальки, который я два года назад подобрала на дороге возле дома моей… настоящей родительницы. Я нашла ее еще тогда. Она и правда благополучно выскочила замуж за своего профессора. Живет все там же в Иркутске. Я хотела поговорить, спросить… как ей живется? Не мучает ли ее совесть? Не искала ли она меня когда-нибудь?.. Даже подошла к дому.