Крап-чаг соединяет (СИ)

"

"Или вот как сегодня, спустя четыре дня его ухаживания за Женевьевой, он тихонько зашел в ее каюту и, проследив за тем, как его слуга молча накрыл на стол завтрак и бесшумно удалился, затем прошел в спальню и, присев на краешек кровати, замер, глядя на нее. Он любовался ее роскошными рыжими волосами, рассыпавшимися по подушке, нежной кожей и припухшими от сна губами, чуть приоткрытыми во сне. Она свернулась калачиком и, сложив ладошки под щекой, сладко спала, не чувствуя как рядом с ней сидит мужчина и с нежностью, и необъяснимым обожанием, и восхищением наблюдает за ее сном. В ней Йанура устраивало все! Он не просто любил ее, он боготворил ее. Он слишком быстро привык к ее рукам, губам, нежному и такому манящему телу. Йанур признался себе еще пару дней назад, что больше никогда не сможет жить без того, чтобы каждый день не чувствовать их на себе.

Не выдержав, он протянул руку и ласково коснулся мягкой щеки, потом наклонился и коснулся ее губ своими. Услышав довольный вздох и почувствовав нежные руки на лице, Йанур углубил поцелуй, покоряя и захватывая. Он больше не мог ждать, терпеть эту тонкую пытку и старался, пока она окончательно не проснулась, захватить ее волю и сломить слабое сопротивление, с которым она держала его на расстоянии последние дни. Почувствовав ее горячий отклик, немедленно усилил страстный натиск. На секунду отстранившись, заметил, что в ее глазах горит не меньшая страсть, чем у него и это окончательно подстегнуло его. Судорожно сглотнув слюну, он рывком разодрал на ней рубашку и, с диким восторгом услышав ее довольный, поощряющей его пылкость смех, уставился на ее обнаженное тело. О, великая Аттойя, он пропал! Сплошные плавные изгибы и сочная нежная плоть. Пышная грудь так удобно легла в его ладони, что он заворожен видом своих рук, смертельно опасных для других, но так идеально подходящих для нее. Его лиане! Его Женевьева! Он потерялся в своем желании и страсти, окунулся в нее с головой, потеряв рассудок и чувство реальности, чувствовал лишь ее тело, ее вкус, ее чувства и эмоции, так идеально совместимые с его чувствами, его телом, его душой.

Он очнулся только когда невыносимое наслаждение вызвало взрыв в его теле, и хриплый звериный рык удовлетворенного самца раздался в тишине каюты. И только краем сознания зацепил, что она, его Женевьева, выгнулась под ним дугой и тоже кричит от счастья и наслаждения. Окончательно придя в себя, лежа рядом с ней и прижимая ее мягкое, такое щедрое к нему тело, он вновь боялся ее отпустить. Боялся очнуться от этого волшебного сна, боялся вернуться к прежней жуткой серой и одинокой жизни без нее и всего того, что она подарила ему за эти четыре дня.