Крамола. Книга 2

— А я слышал, вы мудрый человек, Дмитрий Иванович, — сказал он. — И за что бы ни взялись, все решаете по справедливости.

Парнишка-посыльный изнывал за спиной Мамухина, теребил полу дохи:

— Кончай его, дядь Мить! Смотреть больше не могу! Или я его счас!..

— Погоди, — сдерживал Мамухин. — Придумаем ему казню, погоди.

— Убьете меня, а что дальше делать станете? — спросил Пергаменщиков..

— Волкам бросим! — с острой по-детски ненавистью выкрикнул сын Анисима Рыжова. — Или собакам!

— Слыхал голос народа? — кивнул комендант на посыльного. — Вот сколько ненависти против тебя накопилось в крестьянских сердцах!

— Товарищ Мамухин, я вас не о том спросил, — невозмутимо заметил «студент». — Спросил я вас о дальнейших планах вашей революционной борьбы. В мужественной и героической войне вы взяли город Есаульск. Ну, а дальше что делать? Куда вы поведете ваших преданных и храбрых богатырей? Есть ли у вас реальный план?

Мамухин насупился. Пергаменщиков спрашивал как раз о том, над чем бился уж много ночей комендант Есаульска. Ну, верно, взял город, а дальше? Красноярск штурмовать? На Енисейск поворачивать? Сил не хватит. Сидеть в Есаульске — так партизаны скоро домой запросятся, пахать и сеять надо. К тому же какая армия без войны?

Однако тайных дум своих комендант не выдал ни видом, ни голосом, сказав с подозрительным прищуром:

— Выведывать планы — дело шпионское. Ты уж не лазутчик ли, часом? Не от Колчака ли посланный?

— У меня мандат имеется, — невозмутимо заявил Пергаменщиков. — А вот дальнейших планов и руководства к действию у вас нет, дорогой товарищ Мамухин.

— Есть у меня и планы, и действие! — рубанул комендант. — Только тебе хрен скажу!

— Ну если есть, то казни меня, — согласился Пергаменщиков и стал разматывать с шеи шарф. — Я тебе тогда не нужен, и зря меня послали сюда. Действуй по плану. Да здравствует мировая революция!

Он был готов умереть, и посыльный Мамухина уже водил винтовочным стволом по его фигуре, выцеливая то голову, то грудь."

"— Не стрелять! — предупредил комендант и спустился с крыльца. — Казнить всегда успеем. Сначала судить надо, по революционным законам и заветам.

— Я разрешаю без суда, — позволил Пергаменщиков. — Я смерти не боюсь.

В эту секунду грохнул выстрел. Все всполошились, завертели головами и увидели Леньку-Ангела на крыше штаба. Ленька перезаряжал берданку. Не успел Мамухин слова сказать, как с крыши громыхнуло еще раз. Пуля взъерошила волосы на непокрытой голове Пергаменщикова и вспорола снег за его спиной.

— Ленька! Запорю, гаденыш! — крикнул комендант и погрозил кулаком. — Не смей!

Ленька-Ангел зарядил берданку и выстрелил. Пергаменщиков даже не вздрогнул.

— Батя! — заорал Ленька.