Крамола. Книга 2

 — Пуганые мы!

— А как ты это объяснишь, божья невеста? — Марон положил перед матерью Мелитиной грязноватый клочок бумаги. — У твоего отца нашли при обыске.

Она поглядела непонятный рисунок, сделанный химическим карандашом, смутилась.

— Тятенька мой — старый человек… В детство впадает, умом слаб…

— Зато ты умом крепка! — вставил усатый. — Палец в рот не клади!

— Что здесь нарисовано — знаешь? — спросил Марон.

— Не знаю, — пожала плечами мать Мелитина. — Я видела эту бумажку еще в Туруханске…

— Это план Кремля, — пояснил Марон. — Со всеми воротами и правительственными зданиями. И с кабинетом вождя!

Мать Мелитина еще больше смутилась, бессильно опустила голову, сказала, глядя в пол:

— Говорю же, умом слаб… Тятенька все к Боженьке собирался. А ему кто-то в Туруханске и нарисовал, где Боженька живет.

Марон и усатый переглянулись.

— Да что с ней возиться, товарищ Марон?! — возмутился усатый. — У нее на все отговорка есть. А заговор и покушение на вождя — вот они, налицо!

— Отвечать придется перед советским народом, — заявил Марон. — И понести суровую кару.

— На все воля Божья, — смиренно ответила мать Мелитина.

— Да нет, не на Божью ты волю полагаешься, гражданка Березина, — хитровато сощурился начальник. — Надеешься, сын заступится?

Екнуло сердце: значит, жив Андрей?! Жив! Тогда и муки не страшны. Видно, Марону что-то известно о сыне. Спросить бы, да как кланяться извергу? Даже виду подать нельзя, как болит душа материнская.

— На Господа я надеюсь, — проронила она. — На Его волю уповаю.

— Ты хоть знаешь, где твой сын теперь? — неожиданно спросил Марон. — Слыхала?

Мать Мелитина внутренне насторожилась: показалось, будто проверяют ее, выпытывают об Андрее. Только бы не навредить ему!

— Не слыхала и слышать не желаю, — уверенно сказала мать Мелитина. — У него свой путь, у меня свой — Богу служить.

— А сын твой нам служит, — засмеялся Марон и махнул короткой рукой. — И служить будет!

Усатый взял ее за рукав, потянул к двери.

— Пойдем, бабка! Мы с тобой сговоримся, побеседуем по-свойски. Я тоже вроде святого отца, так найдем общий язык. Пошли!

Они спустились во двор, и мать Мелитина зажмурилась от яркого солнца. «Господи, — подумала она, — свету-то сколько на земле! Весна какая ясная нынче. Теперь я укрепилась, теперь жить буду. Жив мой Андрейка!»

Усатый ввел ее в отгороженную часть двора, отомкнул дверь в погреб, а сам встал в сторонке.

— Заходи, бабка! Да живо, а то весь аромат выпустишь!

Мать Мелитина открыла дверь, шагнула на первую ступень и задохнулась от зловония. Перекрестилась и пошла вниз по осклизлым ступеням. «Вот они, муки адовы, — подумала она. — И за это благодарю Тебя, Господи!»

— Хороший погребок был, — сказал сверху усатый.