Крамола. Книга 2

Гул работающих дизелей и водометных двигателей отражался от песчаной стены обрыва, улетал на низкий противоположный берег и, усиленный эхом, растекался по тальникам. Если глядеть сверху, то возникало ощущение, будто эскадра судов, взяв на буксир освещенную прожекторами сушу, пытается сдернуть ее со своего извечного места.

— Что они делают? — сквозь грохот спрашивал Николай. — Что они творят?

— Не ведают, что творят, — отозвался дед. — А ты смотри, смотри.

Несколько солдат сбрасывали под обрыв старые тракторные гусеницы. Там, внизу, их вытаскивали на палубу самоходки и разбивали на траки. Длинные изломанные тени метались по белым рубкам, по вспученной воде и обрыву.

За спиной Николая маячил старик Деревнин, силился что-то сказать, но слушать было некогда.

Они прошли сквозь охраняемые милицией ворота. Андрей Николаевич остановился, поклонился храму.

— Вот Храм, — сказал он. — Вот он стоит, батюшка. Камень-то упадет, а Храм все равно останется.

Берег отваливался бесшумно, и лишь потом, снизу, доносился тяжкий человеческий вздох.

Деревнину удалось проникнуть на монастырский двор — прошел за спиной начальника милиции, — и тут, в безлюдье, подступил к Андрею Николаевичу:

— Помнишь, я справочку у тебя попросил? Что партизанил с тобой?.. А как они следы прячут? Всю землю готовы перемыть! Да ведь я-то лучше их, лучше!

Андрей Николаевич не отвечал, может, и не слышал ничего. Рискуя сорваться, Николай лез к обрыву, бормотал, заглядывая вниз:

— Встанут… И из воды встанут…

Пьяные солдаты, одетые в костюмы противохимической защиты, баграми втаскивали трупы на палубу рыбачьего катера и прикручивали к ним гусеничные траки. В прожекторном свете синевато отливали солдатские головы и лица, упакованные в противогазы.

Нагруженные катера отходили за мыс, и там, не сбавляя хода, опорожнялись. Плоские, раздавленные землей тела уходили с кормового желоба, по которому обычно мечут сети, и без всплеска исчезали в воде.

— Смотри, Коля, смотри, — тяжело дыша, повторял Андрей Николаевич, — да ничего не забывай!

— Знаю, почему следы прячут! — бормотал Деревнин. — Знаю! Мы хоть в землю их, в яму, а они?.. Ишь, моют! Сами-то давно отмылись! Политику отмыли свою. А тут вдруг пятнышко очутилось на ризах! Грязцы! Вот и стирают!.. А нас под топор пустили. Под топор!

Алтарная часть храма уже висела над обрывом, и обнажившийся фундамент из дикого камня напоминал корни дерева.

Земля лопалась под стенами и расходилась стремительными трещинами, будто зигзагами черных молний.

— Теперь помолиться хочу! — Андрей Николаевич отбросил палку и шагнул в храм. — Уходите от меня! Все уходите!

— Ты куда, дед?! — Николай схватил его за воротник.