Крамола. Книга 2

А как придет другой генеральный директор — сразу можно брать в узду. И академика приструнить, чтобы не являлся в Нефтеград свадебным генералом, а работал. Звезды получать мастера, за одно Есаульское месторождение обвешались, как новогодние елки, и теперь готовы выйти из-под партийной власти. Им будто никто не указ! Ничего, теперь осталось только последовательность и партийную выдержку проявить…

Кирюк принял Деревнина под вечер, когда уже слегка притомился от дневных хлопот и для восстановления сил требовалось некоторое разнообразие. Прием по личным вопросам был как нельзя кстати: чья-то судьба — это не государственные вопросы, и за судьбой стоит лишь один человек, ну, от силы, два-три. Деревнин сел у приставного стола и спрятал руки под столешницу. «Сейчас я на тебя все вывалю, — подумал он, глядя на спокойного и уверенного в себе Кирюка. — И посмотрю, как ты забегаешь. Это тебе не тонны нефти и не кубометры газа. Это, брат, косточки человеческие…»

— Слушаю вас, — холодновато проронил Первый.

— У меня дело государственной важности, — сообщил Деревнин, однако это не произвело никакого впечатления на Кирюка. Видимо, привык, что все пенсионеры идут к нему только с делами государственной важности.

— Продолжайте, — невозмутимо предложил Первый.

— Вы знаете, что в бывшем монастыре был лагерь? — спросил Деревнин.

— Да, знаю, — был ответ.

— И что там находятся могильники?

Деревнин поймал себя за язык: нельзя говорить — могильники, когда речь идет о могилах. Но было поздно.

— Могильники? Древние, что ли? — переспросил Кирюк.

— Нет, как сказать… Братские могилы, — поправился Деревнин. — Или, проще, ямы, где хоронили расстреливаемых врагов народа.

Первый даже не моргнул, не застучал пальцами по столу, не смерил испытующим взглядом собеседника.

— Ну и что?

— Берег обваливается, — сообщил Деревнин. — Скоро откроются ямы. И возможен большой скандал. Ну, не скандал, а возмущение народа будет обеспечено. С реки все видно, как на ладони.

— Сколько же ям? — спросил Первый.

— Должно быть, девять. — Деревнина начинала раздражать невозмутимость Кирюка. — За один год все не обвалится, ямы длинные. А под яром всегда рыбаки с удочками торчат, клюет хорошо. Местным жителям известно, что в монастыре был лагерь. И некоторым — что там расстреливали.

— Кому именно?

— Березину, например, — сказал Деревнин.

— Тому, что мы в академию направили?"

"— Его деду, — пояснил Деревнин. — Живет в селе Березине, так сказать, в своем имении.

Кирюк сделал пометку на листе бумаги и больше никак не выразил своего интереса.

— Надо укрепить берег от размыва, — предложил Деревнин. — Под видом сохранения старой архитектуры.