Крамола. Книга 2

Тогда она поставила молоко на тумбочку рядом с кроватью и, погасив свет, задернула шторы на окнах.

Молоко было жирное, и к утру в стакане поднялись сливки в палец толщиной. Проснувшись, Деревнин в три глотка осушил стакан и, вскочив, начал одеваться. Он вспомнил наказ начкара Голева прийти пораньше, чтобы повести каэров копать новую яму у забора на скотном дворе монастыря. Он даже не стал завтракать и, натянув отчищенную шинель, выбежал на улицу.

По дороге к монастырю он встретил стрелка Летягина. Когда они попадали в одну смену, то ходили на службу вместе.

— Слыхал? — первым делом спросил Летягин.

— Слышал, — ответил Деревнин.

— Да я не про то, — шепотом заговорил стрелок, дыша горячо и парно. — Кто его кончил и за что? Во, брат! Монархисты!

— Да?

— Ага!.. Достали тут и кончили. Говорят, давно за ним гонялись, а его переводили с места на место. — Летягин захлебывался от волнения и мороза. — Нашли и порешили. Рука длинная… Он ведь, Сидор-то Филиппыч, участвовал в расстреле царской фамилии.

— Неужели? — изумился Деревнин.

— Законно! Вчера чекисты весь город перевернули, сорок девять человек арестовали, — сообщил Летягин. — Кто раньше в монархической партии состоял — всех. Ихних рук дело!

— Нет, это я его, — признался Деревнин.

Летягин засмеялся, потом доверительно сказал:

— Знаешь, у меня тоже были моменты… Истинный бог, шлепнул бы — глазом не моргнул. А вот во вчерашнюю ночь я в нем совсем другого человека увидал, — он перешел на шепот. — И мнение изменил. Слышь, когда мы на скотный пошли… Это самое… Он мне шепнул, не бойся, говорит, я тебе холостые зарядил. Понял? Во какой человек был!

Деревнин засмеялся, запрокидывая голову назад. Буденовка слетела и, подхваченная ветром, понеслась купаться в первом зазимке. А Деревнин все хохотал и вытирал слезы. Летягин тоже, увлеченный чужим весельем, засмеялся, и когда они наконец успокоились, то оба заспешили и прибавили шагу. Попутный ветер подталкивал в спины и заносил следы…

8. В год 1920…

В пяти верстах от Березина возница остановил коня и, тяжело выбравшись из брички, взял под уздцы и развернул экипаж назад.

— Все, гражданин, приехали.

Дремавший на сиденье человек вздрогнул и огляделся. Кругом был лес, охваченный смутной еще дымкой молодой листвы, пели птицы, и туманное, бельмастое солнце, едва просвечиваясь, согревало лицо, будто остывающая печь.

— Где же село? — растерянно спросил он, наугад отыскивая ручку саквояжа.

— А ступай по дороге, — охотно и несколько суетливо объяснил возница. — Отсюда недалече. Во‑он гора виднеется! Там баре жили. А под горой сама деревня.

— Я заплачу! — взволнованно пообещал человек и стал шарить во внутреннем кармане. — Сколько попросите, заплачу!

— Э-э, нет! — возница забрался на козелки.