Крамола. Книга 1

 — Я служитель, посему ереси противу веры не позволю! Егда свеча горит и светит — благо. Но, опрокинувшись, грозит пожаром и бедствием великим. Не стану ожидать, покуда кров мой загорится!

— Свечу потушишь?.. Но придет ведь тьма!

— Абы Русь от тьмы сберечь, довольно света божьего!

— Нет, поп! Свет божий токмо днем! А кто же в сумерках посветит? Кто средь глубокой ночи воспылает, еже бы путь озарить? Человек! Че-ло-век!.. Днем, напитавшись божьим светом, светить ему во тьме!

Поп замахал руками:

— Светоносен токмо всевышний! А человека же он создал мелкой тварью. Червем на земле!

— Червя он создал червем, — не согласился Игорь. — Человека же — по своему образу и подобию Ты сам клевещешь!

— Анафеме тебя предам! — закричал поп. — Тебя забудут на Руси! И еже ты воротишься когда — потомки знать не будут, где твоя могила! Я лишу тебя пути!

— Лишишь меня пути?

— Покусившемуся на образ божий — да быть ему изгнанником! Изгоем!

— Благодарю, — промолвил Игорь. — И сей венец приму покорно. Ибо он Руси послужит!

И вдруг увидел Игорь очи сына, горящие от слез.

— Отец святый! — взмолился княжич. — Возьми с собою в Русь! Возьми!

— Сын?! — и князь осел, сломился. — Ты меня бросаешь?

— Прости, отец…

— Се божья кара! — возрадовался поп. — Не токмо братия, но чада тебя покинут. Все отвернутся от тебя!.. А ты, сын мой, — он погладил княжичу власы, — и впрямь на Русь собрался?

— Да, святый отче, возьми с собой!

— Зачем? Чтоб выкупить отца?

Княжич замолчал, потупил очи. Поп усмехнулся.

— Я смогу взять тебя, раб божий, еже ты согласен постриг принять. И в монастырь уйти.

— Приму постриг, — промолвил княжич.

— Что творишь ты — ведаешь ли? — князь в очи сыну заглянул и позрел такую тоску, как если бы его в рабство уводили на чужбину.

— Ведаю, отец мой…

Поп крест достал и княжичу поднес:

— Клянись, что не станешь выкупать отца от половцев. И крест целуй!

— Се долг святой, сыновний! — воскликнул Игорь. — Не лишай же долга!

— Прости меня, отец, — княжич приложился ко кресту. — Клянусь, не стану выкупать отца.

— Добро, — поп спрятал крест, оправил рясу. — Ночь бдеть в молитвах будешь, а поутру обряд свершим. И тронемся в дорогу.

Князь Игорь, стоя на коленях, гнул выю; голова к земле клонилась. А поп торжествовал победу! Он поверг его! И над поверженным вдруг милость проявил.

— Отрекись от замыслов своих! Пред братией покайся и пред богом. И на кресте клянись!

— Не отрекусь, — промолвил князь и встал. И, руки к небу вздев, воскликнул: — Не отрекусь!

Всю ночь Олег стоял пред образами, а Игорь — за его спиной — прощался…

Лишь на рассвете, уставший от молитв и дум, Олег к отцу оборотился и в очи ему глянул.

— Аще есть время, — напомнил князь. — Аще не поздно отказаться. Потом пути назад не будет.