Крамола. Книга 1

Возжаждай мук! Судьба твоя предрешена, иди путем, указанным тебе. Дерзай, трудись и покорись судьбе. Суть уреченья твоего — принять страдания и муки за землю Русскую!..

Князь встал. Исчезли звезды. Предутренний туман лежал в степи, прикрыв дружину. Роса блестела на траве. Где было солнце — черная дыра глядела на землю. Но вот из плена тьмы освободился первый луч и золотой стрелой метнулся в небо. И за ним, пробившим брешь во мраке, ручьем полился свет. Ожили люди. И кони, всхрапывая, копытами забили землю.

— Знамение! — возреял над дружиной шорох слов. — Знамение!… Нам нет пути на Дон!

Владимир прискакал и осадил коня. На бледном лике огнем сверкали очи.

— Отец! Воротимся назад! Сей знак сулит погибель!

Подъехал Святослав, племянник Игоря, и, спешившись, угрюмо молвил:

— Недобрый знак… Но поступлю, как ты велишь. — Он наклонился к уху Игоря, добавил страстно: — Измена! Ковуи Ольстина коней горячих напоили. И пали кони.

— Отдайте подводных, — нашелся Игорь и, зубы стиснув, вскочил в седло.

Дружина обступала князя, и ропот становился громче: тревога сеялась и тут же прорастала страхом. Опомнившись от света, орало воронье над головами; поднялся ветер, и волной взыграл Донец. По балкам взвыли волки…

— Знамение — вы молвите?! — воскликнул князь и вскинул длань. — Сие знамение творить способно каждому! Прикройте дланью солнце — и нет его!

Поднявши руки, витязи прикрыли солнце, и пала тень на очи.

— Се ночь была — и миновала! Занялся новый день. Поскачем же, коль Время благосклонно!

Князь Игорь поднял на дыбы коня, послал его навстречу солнцу, восходящему из тьмы.

И пала ночь на земли половецкие…

В степи седой ковыль ходил под ветром, вздувались вежи, всхрапывали кони, заслышав волчий вой.

Воительница Ночь единым взмахом одолела Игорево войско, ее сестра, Истома, довершила сечу, постлав постель из трав. Над спящими, как вечность, звезда горела в небе и хранила сон. И лишь полон, стеснившись у повозок под надзором стражей, не спал и в горе бдил: в молву степную голосом сурны вплетался долгий тоскливый плач. Седели молодые половчанки, золою осыпая главы, и зов их поднимался над шатрами, улетая к звездам.

Средь веж, плащом опахивая лики спящих, немою, призрачною сенью бродил князь Игорь. Он вслушивался в ночь и тщился различить в молве голос княгини, но степь и поднебесье заполнились дыханием витязей и плачем полонянок. И сердце билось билом колокольным. Он звал ее, просил откликнуться, припав к земле, лежал и слушал, однако и земля тем часом стонала и кричала горьким горем.

В шатре, перед иконой, на коленях стоял Владимир и молил пощады. Божья матерь, озаренная лампадкой, взирала скорбно и с любовью, ланитами умильно прикасаясь к сыну-богу.