Счастье на краю (СИ)

— Добрый день госпожа Дижо, — улыбнулась я. Ну а что? Я и в мыслях не держала что-то непозволительное, тем более что я была у них дома и вообще. Я не чувствовала вины, но поняла, что смотрелось, конечно, особенно наше хохотание, весьма провокационно.

Супруга Максимилиана проигнорировала моё приветствие, и продОлжила смотреть на мужа.

Я убрала руку с его предплечья и проговорила:

— Спасибо, что проводили, отсюда я уже сама дойду. Господин Дижо, госпожа, увидимся вечером."

"Я понадеялась, что Максу удастся всё объяснить супруге, а сейчас любое слово или действие с моей стороны будет только её раздражать. Меня бы точно раздражало.

Если бы я знала к чему приведёт это непонимание в будущем, то я бы, конечно попробовала сразу всё объяснить.

Но я понадеялась, что, когда приду с пирожными на ужин, мы там всё обговорим и заедим это вкуснотой.

В таверне у Марты снова никого не было, и судя по тому, что её, усовершенствованная мной тележка стояла пустая, она уже вернулась с площади.

— Я сегодня поменьше взяла, чтобы быстрее расторговаться, а ты всё не идешь и не идёшь, — пробурчала Марта.

Смотрелось это забавно, потому что Марта не была старой или толстой. Она была, конечно, повыше меня, покрепче, толще в кости. Круглое, несколько простоватое, возможно за счёт небольшого носа картошкой лицо было добродушным. У Марты были красивые каштановые волосы, которые она убирала в пучок, на лице немного веснушек, фигура напоминала «песочные часы». Глаза у Марты были большие и золотисто-карие. Мне казалось, что если одеть её в поварскую форму с классическим колпаком, то ей очень пойдёт. Сразу всем захочется покушать.

Я рассказала Марте про свои приключения и про то, что произошло в жандармерии.

Она только покачала головой:

— Непутёвая та какая-то, всё с тобой что-то случается

Я рассмеялась и подумала:

— Знала бы ты что со мной приключилось и откуда я на самом деле

А вслух сказала:

— Ну ладно, Марта, пошли уже, буду учить тебя пирожные делать

И мы пошли творить.

Я решила сразу не шокировать местную публику и в то же время предложить что-то такое, чего здесь точно не могло быть, и мы сделали три вида:

Пирожное «Наполеон», эклеры и медовик.

К пяти вечера я еле успела переодеться, хорошо, что Марта предоставила мне своё платье, для того чтобы в нём готовить, а то бы всё моё шелковое пудровое чудо, было бы в жирных пятнах и липким.

Когда я спросила Марту, есть что-то во что я могу переодеться, то она долго смотрела на меня и два раза спросила:

— Ты, мамзель, и правда моё платье натянешь, не побрезгуешь?

Я ответила:

— Марта, ну почему я должна побрезговать, я ем еду, которую ты приготовила, так неужели я не надену платье, тем более я вижу, что оно стираное.