Край земли. Затерянный рай

С того самого дня…

– Я тоже тебя люблю, – шепнула она.

– О-о, святая Дева Мария! – воскликнул Квалья, морщась. – Ну что за мелодраму вы тут устроили? Мост всего метров двадцать пять длиной, но прощаетесь так, будто Майку кольцо всевластия до Роковой горы тащить предстоит!

Крашенинников нехотя отпустил возлюбленную и вздохнул:

– Ну, увидимся на той стороне. – Затем он указал пальцем на Антонио и подмигнул: – Верно, Чубакка?

– Да давай уже, садись в свой звездолет и выдай нам пару парсеков, Соло! – отмахнулся Квалья. – И да пребудет с тобой сила, кстати!

Глава 18

Флаг

Никита проснулся на пирсе и не сразу вспомнил, что остался здесь ночевать. Удаление воды из первого отсека лодки отняло накануне слишком много сил, чтобы он мог уйти ночевать в более уютное место. Лодку решено было теперь держать с запасом дизельного топлива, питьевой воды и провианта. Но и работы по устранению тех бед, что принесло ее затопление, было много.

Из котелка на костре доносился будоражащий аппетит запах сытной похлебки. Рядом с костром сидел Горин и маленькими глотками пил горячий хвойный чай.

– Проснулся? – кивнул он. – Тебе заварить?

– Изволь. Не откажусь.

– Парни, где Цой? – окликнул их появившийся на пирсе Жаров.

– Спит еще, наверное, – пожал плечами Женя. – Он в лодке остался.

– Опять? Ему там, видимо, очень понравилось, да? – нервно усмехнулся Андрей. – Ну, что ж. На его месте я бы сейчас снова залег на дно.

– А что случилось? – спросил Никита.

– Держитесь крепче, парни. Грядет буря…

Из-за угла полуразвалившегося заводского цеха показался Сапрыкин. Он бодрым шагом двигался в их сторону.

– Где четвертый?! – заорал он, едва приблизившись. – Я спрашиваю, где четвертый?!

Горин с удивлением посмотрел на Андрея:

– Чего это с ним, а?

– Приступ толеразма. Сейчас сами все узнаете.

– Тащите сюда Цоя, да поживей! Я вас всех четверых, идиотов, видеть сейчас хочу! – выкрикнул Евгений Анатольевич, подойдя, наконец, к костру. – Дебилы!

Последнее слово он произнес с такой интонацией, будто выбивал кулаком кому-то зубы.

– Эй! – развел руки Вишневский. – Дядя Женя! А может, ты чуток успокоишься и будешь все-таки подбирать слова?!

– Слова подбирать?! – Сапрыкин шагнул вперед. – А я их подбираю! Я их очень старательно подбираю! Ты себе даже не представляешь, какие слова у меня на самом деле вертятся на языке, мля!"

"Александра Цоя звать не пришлось. Он сам спустился на причал по трапу с лицом, выражающим недоумение.

– Что тут за шум?

– Все в сборе! Отлично! – продолжал негодовать Сапрыкин. – Очень хотелось посмотреть, каких уродов я взрастил когда-то!

Цой покрутил головой, будто ища что-то взглядом. Затем снова уставился на Сапрыкина.

– Я что-то не понял. Каких уродов ты взрастил?

– Вас!

– Опа, – изумился Александр.