Край земли. Затерянный рай

– Ну, а мне какой интерес в этом, а Миша?"

"– Что, если, собрав ее, я поеду в Петропавловск и привезу оттуда много полезных для вашей общины вещей?

– Мы восстанавливаем корабль. Не окажемся ли мы там раньше? – усмехнулся Жаров.

– Да, но машину собрать легче, чем…

– Конечно. Только ее собираешь ты один. А корабль восстанавливаем все мы. Итак. Какой мне интерес в твоей машине?

– Ладно. Пусть не Петропавловск, – вздохнул Крашенинников. – Что, если я поеду в Паратунку[7] и привезу оттуда целебные грязи и минеральную воду? До Паратунки на корабле не добраться.

– Ну-ну. И кто тебе даст брать там грязь и воду? Или ты думаешь, что если в Паратунке давно никто не живет, то все, что там есть, никому не принадлежит? Все на этой земле принадлежит нашим общинам. А машины, кататься туда за целебными грязями и минеральными водами, имеются и у нас. Но знаешь, что на самом деле больше всего меня интересует? Где ты возьмешь масло и топливо для своей машины?

– У вас же этого добра море. Подземные хранилища флота и здесь, и в Рыбачьем были защищены от ударов, и большая их часть сохранилась…

– Вот, значит, как? И что меня убедит поделиться с тобой?

– У нас большие запасы кедровых шишек и хвои, – пожал плечами Михаил.

– У нас тоже. Мы трудолюбивая община и дары природы собираем с большим усердием. Молодой папоротник тоже не предлагай. И черемшу, и щавель, и шиповник, и крапиву тоже. Каждый житель нашей общины обязан сделать себе запас на будущую зиму. А еще у нас есть пасека, и ферма с кроликами, и курятник. И крыжовник вдоль главной улицы растет с незапамятных времен. Так что ты можешь нам предложить?

– А чего ты хочешь? – вздохнул Крашенинников.

– Да бабу твою он хочет! – засмеялся автоматчик.

Андрей Жаров поморщился, поджав губы. Затем приподнял руку, давая Михаилу знак подождать, и, развернувшись, подошел к стрелку.

– Послушай, чучело, если ты еще хоть раз разинешь пасть, чтобы сморозить какую-нибудь хрень, я возьму твой автомат, запихаю его тебе в глотку, потом вытащу его у тебя из задницы и снова запихаю в глотку. Кивни, если понял.

– Прости… Жар… Я понял… – замямлил перепуганный стрелок.

– Ты, кажется, ни хрена не понял. Я ведь сказал тебе кивнуть, а не разевать пасть. Закрой ее вообще и не открывай, пока не придет время обеденного часа. Теперь понял, недоумок?

Тот кивнул, мгновенно покрывшись испариной.

– Замечательно. Теперь вернемся к нашим баранам.

Жаров продолжил перебирать трофеи Михаила, а Крашенинников смотрел на них с тоской, понимая, что труды ночной вылазки пропали даром.

– А это что, акварельные краски? – Андрей вертел в руках упаковку.

– Да.

– И где ты их взял? Ведь точно не на заводе.