Край земли. Затерянный рай

Но, как я вижу, кто бы это ни начал, вы решили это продолжить. Не так ли?"

"Александр умолк, задумавшись на некоторое время. И все время своего молчания он пристально смотрел на Антонио, видимо, обдумывая его слова. Наконец, он ухмыльнулся, кивнул и указал рукой:

– Видишь скамейку? Сядь на нее и заткнись. И вы двое тоже. Сели туда и не дергаться. Вы под прицелом.

Цой отошел в сторону и увлек за собой одного из стрелков:

– Так, Егор, слушай сюда, – Александр вздохнул, массируя переносицу. – Сейчас бегом бежишь в поселок и срочно зовешь сюда Вишневского, Жарова и Горина. Это понятно?

– Все понял, – кивнул стрелок.

– И вот еще что. Не вздумай кому-то говорить об этом. Сейчас это самая секретная тайна на земле. Понял? Иначе беспорядки могут начаться.

– Конечно, я все понял. Правда, не очень понял, с чего начнутся беспорядки.

– Блин, Егор, – Цой снова вздохнул и поморщился, – неужели не ясно? Да в Приморском и Вилючинске все передерутся за право казнить американскую диверсантку.

– Ах, вот оно что, – закивал стрелок. – Можно мне высказаться, Саня?

– Конечно, можно. В чем дело?

– Как по мне, то никакая она не диверсантка. И, честно говоря, я не вижу никакой причины для ее казни. Она, да и остальные, такие же жертвы, как и все мы. Вот… – Стрелок кивнул и добавил: – Если мое мнение, конечно, важно…

Сказав это, он быстрым шагом направился в сторону поселка.

– Егор, постой! – окликнул его Цой.

– Да?

– Важно. Важно твое мнение. Но ты должен понимать, что могут быть и другие мнения.

– Конечно. Я все понимаю.

– Хорошо. И спасибо за это. А теперь ступай. Весь квартет в полном составе должен быть здесь.

Глава 16

Приговор

Жаров из угла в угол мерил шагами помещение, хмурился, сжимал и разжимал кулаки. Иначе чем смятением, такое состояние и не назвать.

– Черт возьми, Анатольевич, почему ты мне никогда об этом не рассказывал?! – рычал взбешенный Андрей. – Почему, объясни?!

– Почему? – устало вздохнул Сапрыкин. – Я вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что не зря не рассказывал. Чего ты взбесился так, Андрюша, а? Это было давно. В другом совсем мире. Какая теперь разница?

– Речь о моем отце! Ты понимаешь это?!

– Ну, я-то понимаю…

– Как он попал в этот список?! Мой отец не был предателем!

Евгений Анатольевич пожал плечами:

– А кто сказал, что был?

– Да ты! Только что!

– Ты вообще меня слушал, черт подери?! Я сказал, что существовал некий список и некий протокол «О». И по этому протоколу этот список и составлялся. Дескать, вот люди, которые в случае военного конфликта и вторжения и оккупации данной территории противником будут представлять опасность и подлежат ликвидации с момента вступления в силу пунктов данного протокола. И какой-то идиот внес в этот список твоего отца. Вот что я сказал.