Край земли-2. Огонь и пепел

Узкая полоска пляжа между самой бухтой и озером Зеркальным тянулась на три с небольшим сотни метров на север. Именно там она и увидела внедорожник, поняв, что Сапрыкин явился на место условленной встречи раньше, чем договаривались. Подойдя ближе, она увидел, что он уже извлек из камышей свой гидроцикл и закончил крепить на сиденье прямо перед собой какой-то предмет. Гидроцикл покачивался на воде и теперь Евгений просто сидел на нем верхом, положив одну руку на тот странный предмет, а другой держась за руль. Мотор тихо урчал на холостых оборотах.

– Слушай меня внимательно, девочка, – проговорил он, как только Жанна подошла. – Забери машину. Я там оставил «Винторез». Оставь его себе. Там же патронов к нему куча. Это теперь все твое.

– Я не поняла, – насторожилась Жанна. – Ты к чему клонишь, дядя Женя?

– Не перебивай и слушай дальше. В ближайшие сорок минут сделай так, чтоб никого не было на берегу. От сорока минут до часа, никто не должен смотреть в сторону их корабля. Даже в сторону бухты никто не должен смотреть. Иначе ослепнет.

– Что?!

– Сделай это, очень прошу.

– Ты, старый пень, совсем из ума выжил?! Что ты задумал?!

– Не лучшие слова для прощания, ну да ладно. Сейчас действительно не до сантиментов. Запомни мои слова и сделай, как я просил.

Она шагнула в воду.

– Это то, о чем я думаю?! – крикнула Жанна, указывая на закрепленный перед Сапрыкиным предмет. – Отвечай!

– Больше они не подвергнут Вилючинск обстрелу. Да. Это то, о чем ты подумала. Прощай.

Гидроцикл рванулся вперед, окатив Жанну возмущенной соленой водой Авачинской бухты.

– Стой! Остановись, безумный! – отчаянно закричала она вслед быстро удаляющемуся Сапрыкину. – Идиот!

Но все тщетно. И тогда Жанна бегом бросилась к машине.

* * *Андрей сидел у костра и равнодушно глядел на пляшущие языки пламени. Это умиротворяло, и все мысли будто сгорели в этом огне. Впервые за долгое время он чувствовал абсолютный покой и полное равнодушие ко всему. Он даже не услышал за этим умиротворением звука мотора машины и скрипа ее подвески. Даже не услышал, как к костру подбежал Александр Цой.

– Андрюха, они вернулись.

Жаров продолжал молча смотреть на пламя.

– Да очнись ты уже! – Александр зло толкнул друга. – Миша с Олей вернулись! И американец этот с ними. Джонсон!

– Мне какое дело? – безучастно проворчал Андрей.

– А ты пойди их послушай. Ты тут горюешь о двенадцатимегатонной бомбе, а в любой момент может рвануть на все двадцать!

Жаров вдруг почувствовал жуткий озноб, несмотря на близость костра. Он поднял взгляд и уставился на Цоя.

– Что ты сказал?

* * *"

"Соленый прохладный воздух бил в лицо. Почему-то раньше он не обращал на это внимание. Воспринимал как данность пряный вкус моря и этот кристальный воздух, чистый как детство.