Край чужих земель

А то ведь и не ел вовсе.

Она помолчала, устремляя взгляд сквозь меня, словно представляла все прошедшее, и ясно видела это где-то у меня за спиной.

— Значит, они друг за другом и умерли? – шепотом спросила я.

— Да, госпожа.

— А я? Расскажи, что обо мне знаешь?

— А чего о тебе знать? Раньше той болезни, что в горячке лежали, вы закрылись ото всех. Собирались как мать, умереть. Братья сколько ни приходили ко мне, ни просили вылечить, а ведь та болезнь и не лечится. Истан вас силой в поля повез показать, что ничего не делается, что народ уходит, что скот продать пришлось. А вам только хуже стало тогда. Вот тогда они меня силой привели.

— А барон, за которого выдать хотели?

— А барона того ваш отец взашей тогда выгнал, мол, графиня ни за что титул не продаст. А когда умер, братья и сговорились, мол, может, хоть замужем оживет, ребеночка родит. Слышала я их разговор.

Для меня вдруг открылось столько нового, что перехватило дыхание. Значит, эти тюфяки не так уж и дурны. А Алисия – слабая девчонка, смирившаяся с бедой, которая пришла в дом. Испугалась, сначала начала, как матушка, за Варисом ходить. Нашла, значит, более слабого, а тот ее оттолкнул, не дал себя нужной почувствовать. Так, глядишь, девка бы ожила, смысл нашла в жизни, но он ее и сломал своим отказом. А другого она и не умела. Истан не дал брату исполнить задуманное, тоже «по рукам дал». А Грегори, который как раз и нуждался в сестринской любви и поддержке, ее не получил. Выходит, все тут несчастны были, как родителей не стало. Все страдали.

— Пора мне, госпожа. Темнеет, надо еще веток набрать, чтобы очаг затопить, да взвара наделать. Завтра я к вечеру навещу вас. Напою отваром. Сил даст, да покоя. Не зря лесные братья мне шептали, что госпожа другой родится. Думала не слышу больше, голова в пелене туманной, а вишь, значит, слышу еще. Правду сказали братья. Ученицу мне они не дали. Плохо то. Кто останется, когда я в болота врасту?

— Тебе еще жить и жить, Кариса. Не торопись в свои болота. Руки, ноги целы, спина гнется, голова светлая, а значит, надо дальше жить, - по-привычному, как и говорила раньше со своими старыми соседками, ответила я.

— Значит, будем. Братьям положу подарок за верное известие, а вам потом расскажу, что они мне еще сказали. Только не вздумайте их гневить.

— А как их можно разгневать?

— В лесу песен не пойте. Не любят они. Да спрашивайте, прежде чем чего взять. Даже если и веточку одну, все равно спроси, можно ли.

— А как они ответят? – я поняла, что сеанс адекватной беседы закончен и теперь начался бред, но обижать или путать старушку, что была младше меня лет на двадцать, я не хотела.

— Как всегда - ветерок на лице почуяла, значит, это они шепнули, что можно.

***"

"Вечером я разложила семена капусты на тряпке, прикрыла и, смочив, прибрала в угол, где нет солнца.