Край чужих земель

Дверца, похожая на входную, тяжело скрипнула и потянула за собой вторую. Видимо, эта часть принадлежала отцу. Я вынула с полки тяжелую куртку с рукавами – фонариками, зауженными книзу. Глубокий синий цвет, ткань, похожая на бархат, висящие на изнанке завязки. Пуговиц нет.

За второй парой дверей шкафа оказалась сокровищница – женские платья, рубашки с тонкой вышивкой на груди, три пары кожаных сапог, таких тонких и мягких, что напоминали выделкой куртку, а не обувь вовсе. Деревянная шкатулка на дне шкафа не могла быть увидена никем, если не достать гору теплых чулок ручной вязки.

С трудом вынув ее и поставив на пол возле шкафа, я не торопилась открыть. Это, скорее, можно было назвать маленьким сундучком, чем большой шкатулкой.

Что я надеялась там найти? Дорогие украшения, которые возможно помогут нам всем? Неужели братья, которые даже часть посуды продали или отдали за работу, не нашли самого главного? Не думаю, что Истан из уважения или стыда, не стал бы прикасаться к белью матери.

Когда она умерла? – этот вопрос был сейчас самым важным для меня. Вся одежда крепкая, словно не носили ее максимум полгода, но ведь отец умер не так давно, а про мать никто не сказал ни слова!

Глубоко вздохнув, я оттянула запор, похожий на накидную щеколду. Видимо, раньше здесь был небольшой замок. Тяжелая деревянная крышка повисла на двух грубых петлях. Внутри была бумага. Нет, не просто бумага. Письма со сломанными пломбами.

Я запустила руку, и поняла, что их там не меньше тридцати. Свернутых в квадратики писем. Но тут рука нашарила что-то еще. Тряпка. Вынув всю бумагу, которую я планировала перечитать у себя в комнате, чтобы не быть пойманной здесь одним из братьев, увидела на дне тряпичный мешок. Узел долго не поддавался, но сама ткань треснула и па пол выпали три мешочка еще меньше.

— Игла в утке, утка в зайце, а заяц в шоке, - прошептала я шутку, услышанную по телевизору, и принялась распаковывать эти легкие мешки-сюрпризы. – Если они окажутся пустыми, будет обидно.

В первом оказалась прядь волос, перевязанная туго шелковистой лентой. Тоненькие, будто детские, пушистые волоски были почти белыми. На ленте золотым блестела вышивка: «Алисия».

***

Все три мешочка имели одинаковое содержание. Но имя было лишь на одной ленте. Тайн становилось все больше, и разгадывать их просто не было времени. Детей было четверо. Мешочка с локонами только три.

Надеялась я только на Лидию и Карису, причем второй я доверяла больше, потому что старухе никто и не поверит, коли она озвучит свои мысли по поводу госпожи, задающей много вопросов о своем прошлом.

Собрав все письма в подол и прижав его к себе, я поторопилась в комнату, где жила, но потом вдруг встала, как вкопанная, не доходя до двери. Я не хотела уходить отсюда. Что-то заставило меня оглянуться.