Край чужих земель

Признавшись, что ждет ребенка и боится сказать об этом мужу, она расплакалась, как дитя. Когда удалось ее успокоить, оказалось, что боится она рассказать только потому, что Варис планирует полностью выздороветь, а потом заводить детей. Очень уж ему понравился мой рассказ про то, что он может с детьми играть как любой отец, если только приложит к этому все силы.

Я надеялась, что сам он понимает, что дело и так идет неплохо. Пока я ждала его приезда в отеле, научила одну из служанок массажу. Самому простому, который поможет расслабить мышцы, сделает процесс восстановления более приятным. Ему я приказала слушаться девушку, которая будет массировать его ноги с утра, как только он встанет. Только после этого он может начинать упражнения и дела. Бирк пообещал следить за тем, чтобы тот не отлынивал.

Я не стала говорить ей, что, возможно, полностью он не встанет на ноги, или же ходить ему придется с тростью. И это не самый худший вариант. Наговорив кучу приятных вещей о детях, так увлеклась, что наткнулась на ее гримасу недоверия:

— А ты то откуда все это знаешь?

— У меня три брата, Мария, и я видела малышами каждого из них, - отбрехалась я и решила заговорить о посевной. Обещала не говорить ничего Варису, но и попросила Марию пообещать мне рассказать ему как можно скорее. Эта радость должна ускорить его реабилитацию. Да и радостей в последнее время было так мало, что молчать об этом чуде было просто кощунством.

Разгар лета мы встретили во всеоружии: у нас был весь необходимый инструмент, поливальные машины, огребалки и пололки любого масштаба. Теперь любой крестьянин из нашей деревни мог пользоваться тем инструментом, что имелся в замке.

Мысли о том, что моя «коллективизация» поспешна и наделает множество бед, посещали, но я отметала их. Ссылалась на то, что эти люди прошли со мной огонь и воду, и если они захотят жить, как я, в замке, что, на деле, ни капельки не хорошо, особенно в морозы, ведь домишко прогреть дровами куда быстрее, чем трехэтажную каменюку, то пусть построят его в свободное от земли время.

Через месяц должна была начаться осень, и тогда-то я и потеряла весь свой запал, не могла больше уговорить себя словами, работой, планами и чутьем, которое якобы обязательно подсказало бы мне, если с Истаном и Амиром что-то случилось.

Люди вокруг помогали, как могли. Старик Рамин приходил во двор замка вечерами с детьми и садился у озера на наши камни. Рассказы его были похожи на сказки, и многие были бы смешными, если бы я не слышала чего-то подобного раньше. Я знала, что все это он делает только для меня.

Старая травница, выходившая меня, когда я только появилась здесь, перешла жить в замок, как только узнала, что Мария станет мамой.